Волшебный стеб

Автор: Баал

На сей раз смерть пришла нежданно, по-необыкновению с шумом — и с громом, и с молниями. В лице пьяного волшебника Мартина, открывшего портал прямо на старую дубовую стойку замшелой городской таверны.

Вор Ганс мигом отскочил от бутыли с красным гоблинским и вытянул кинжал. Он, естественно, знал, зачем появился здесь этот человек, в притоне, но как он собирался свершить свою месть в таком состоянии, да еще и с осколками разбитой тары, впившимися в конечности, Ганс не представлял. Тем не менее, вор боялся. А ведь на самом деле Ганс слыл искусным вором и отчаянным малым. Намного искуснее, чем считали многие, и намного отчаяннее, чем думал он сам.

Таверна представляла собой подвал дома в трущобах. О ней знали не многие, и еще меньшее количество рисковали посещать ее. Только если вы эффектный варвар, иль осторожный вор, иль мощный волшебник, иль последний дурак и пьяница, вы имеете исключительное право рискнуть своей жизнью. И, в 9 случаях из 10, этот риск зачтется вам на небесах.

Но так как Ганс являлся одновременно и вторым, и немного третьим, а также капельку четвертым, данный индивидуум часто встречался в подвалах «Трех козлов». И никто никогда не покушался на его карман. А кто и покушался, те уже никогда не получат праздничных поздравлений на день Всех Святых.

Вор изготовился. Хмель испарился, пелена потихоньку спала с темных глаз, опасность отрезвила его, и он чистым взором уставился на медлительного мага. Тот неуклюже перекатился на бок, и с грохотом свалился со стойки, прихватив с собой еще пару пустых бутылок обомлевших посетителей.

Судя по всему, маг неслабо залил за шиворот. Он также неслабо приложился головой о пол, и сейчас лежал, постанывая, не в силах удержать слюну, текущую изо рта.

— Мать моя, женщина! — Хозяин таверны перегнулся через стойку, уставившись на мага с легким негодованием. Естественно, его появление потянет за собой кучу убытков, но слухи распространятся быстро, и это, несомненно, удвоит, если не утроит количество его посетителей, а следственно и количество потенциальных жертв карманников, что ошивались здесь все время и платили десятину с награбленного во все тот же непомерно широкий карман.

— Фф-ф. — Маг сделал попытку привстать. Успехом она не увенчалась, и Мартин снова оказался на полу. Корчмарь позвал его по имени, что значит — лимит слов мужика в этой жесткой жизни истек. Внезапно маг вытащил пораненную руку из под тела, и десятки мелких осколков, отделившись от нее, направились в держателя таверны. Наибольший из них проткнул глаз корчмаря, остальные впились в лоб и губы, раздирая их и, как будто, силясь прорваться в рот человека. Все его прыщи и наросты разом лопнули, выплюнув струйки темно-желтого гноя.

Крики двоих — мага и убиенного — слились в один. Маг заплатил шрамами, корчмарь — жизнью. Маг замолчал, корчмарь нет. Но и его крик продолжался недолго, постепенно перейдя в натужный предсмертный кашель — видимо, несколько осколков все же попало в трахею. Нечто отбросило хозяина к стене, насадило на крюк с мясом, и накрутило на него кишки мужчины. К счастью корчмаря наибольший из его маленьких прозрачных мучителей, пробив глаз, добрался до мозга, оборвав нечеловеческие мучения.

Совершенно не к чести бывшего хозяина следует заметить, дабы не вводить никого в заблуждение, что никто по тому особо грустить не будет. Карманникам перепало облегчение умов и утяжеление карманов, многострадальной земле — одним подонком меньше.

Маг крепко стоял на ногах. Никто из тех, кто до сих пор не свалил из таверны, положительно не заметил, как он встал. Равно как и отрицательно.

— Упф. Ну, наконец, этот говноед заткнул свой грязный рот, — натужно произнес Мартин. — Вы ведь видели, он ко мне обращался. Он обращался… — маг покачал головой. — … ко мне!! Ха! Ну, вы видели? Назвал меня по имени, старый хрыч, труп грязный.

Высокомерно сплюнув, он обвел глазами таверну. Сейчас он не выглядел ни пьяным, ни беспомощным, ни вообще никаким. Претворялся? Вряд ли. Скорее всего, сильнейший ментальный толчок, полученный от убийства человека, сделал свое дело. Не слишком искушенный в магии Ганс не предвидел этого.

Вор прятался. Он задолжал магу, и теперь он скрывался в тени каменной стены, плавно передвигаясь, слившись с князьями теней. Они приняли его, как сына, и никому не было дано священного право увидеть его. Неспешно вор скользил к входной двери, сжав кинжал так сильно, что стал похож на Влада Цепеша, грозившего брату мечем. Но Цепеша предал его крестный отец, а вор не желал, дабы карающей деснице божьей судилось упасть на него именно сегодня, и именно в лице ненормального адепта.

— Стой… вор, не-уй-дешъ.

Маг поднял левую, более-менее целую руку и вскинул мизинец, направив его в сторону сумрачного укрытия. Внезапно зал осветила яркая вспышка, и все те, кто еще оставался наблюдать за любопытнейшим зрелищем, бросились наутек. На сцене действия оставались лишь двое.

— Ай, ай, ай. Сынок, ну что же ты. Вроде бы договорились… — Маг снова качнул головой.

— Договор? А что это такое?

— Мальчик. По счетам нужно платить, и такая умница, как ты, несомненно, обязана знать об этом. Я предоставляю услуги, ты — деньги.

— Зачем тогда… тебе! сейчас моя кровь?

— Ну, как. Ты ведь еще помнишь, я надеюсь, эйфория уверенности не лишила тебя памяти, о том, какую услугу я предоставил вашему воровскому величеству?

— Нет.

— Ну вот.

Воздух рассек молниеносный проблеск стали, и в следующий миг маг превратился в счастливого обладателя надежного воровского кинжала. Мужчина поймал его на лету, окончательно покалечив ловкую руку. Без сомнения, он мог бы стать вором, и притом вполне приличным, но, не судилось.

— Да ты хоть бы ножи научился метать, сосунок. Теперь ты даже не вор, ты — жалкая пародия, о которую вытираем ноги мы.

Вор не слушал треп самовлюбленного мага. Ганс готовился к решающему броску. Или он успеет окунуться в спасительные объятия ночи, где ему уже не будет равных, или,… но об этом лучше не думать. Иного не дано.

— Итак? — Маг поправил волосы. — Почему молчишь, дружок? Деньги отдаешь? Иль нет? — Улыбнулся он.

— Да пошел ты!

— Не хорошо. Знаешь что? А я дам тебе шанс, практически отпущу тебя.

Вор переключил часть своего внимания.

— Я дам тебе исключительное право на один шаг. Целый шаг. И если, сделав его, ты окажешься вне моего поля зрения, я отпущу тебе все долги и отпущу тебя вместе с ними. Как тебе такая идея, уразумел?

Ганс уразумел все досконально, как и тот факт, что маг откровенно ерничал и смеялся над ним.

— Но есть одно «но». Если, не дай Бог, конечно, я увижу тебя, после того как ты шагнешь (в пропасть, прибавил он про себя), этот кинжал, — маг подбросил три дюйма бессердечной смерти в правой руке, — окажется в твоей маленькой и хитрой голове. И можешь не сомневаться на этот счет. Я попаду. Ха-хаха-ха!

— Идет, старик!

Ничуть не сомневаясь, Ганс прыгнул. Секунда промедления, и маг испепелит его еще в воздухе.

Вор был прекрасно наслышан на счет садистических наклонностей извращенного характера большинства деятелей магии, а в особенности этого, самого мощного из них. Ведь призрачная надежда — наиболее извращенная пытка. Неожиданность — вот его козырь.

До дверей оставалось около десятка дюймов, когда вор приземлился на цыпочки и в отчаянии бросился в спасительную ночь. Маг медлил по какой-то ведомой лишь ему причине. Казалось, он застыл в ожидании.

Вот вор уже в десятках и сотнях шагов от таверны. Улыбаясь во весь рот, шел он по ночному полю за пределами города. Тупой маг. Тупой.

— Кто тупой, я тупой?

На некотором расстоянии от него стоял длинноволосый маг. Без сомнения, это был он. — А какая теперь разница. Ты не убил меня, я вышел из таверны невредимым. Все кончено, дорогой!

— Ты помнишь условия?

— Ну, и?

— И. И как ты можешь быть уверенным в том, что пропал из моего поля зрения? Ха-ха! Ха. Ха-ха-хахаах-хи!!

Волшебник смеялся. Но смех его холодил душу, как смех клоуна, которому не хочется смеяться. Страшный, бескомпромиссный, исполненный безысходностью смех.

— О, черт!

— Проща-а-а-й!!

Грянул гром, и глаза мага с умопомрачительным треском извергли переплетенные стрелы молний. Сознание Ганса закончилось яркой синей вспышкой.

Нет, мир, окружающий его, отличался от ада по всеобщим меркам яркостью красок, от рая, чистотой, а от чистилища — серостью. Что значит — их план удался.

— Ну, брат, вот и все. Твоя идея выгорела. Кстати, как и твоя куртка.

Одетый в легкую черную рубаху маг сидел на кровати подле Ганса, теребя в руках какой-то свиток. Он с улыбкой, но немного отрешенно наблюдал за своим другом.

— Ты уж извини. Но план должен был быть доведен до конца, да так, чтобы не вызвать подозрений. Ты ведь сейчас живой, правильно?

— Аа! Да твой свиток действительно сработал. Даже шрамов не осталось.

— А ты думал.

Вор встал с кровати, и отпил из фарфорового стакана. Красное гоблинское приятно горчило во рту.

— Еще два часа. Всего два часа, и можно будет отправляться предъявлять свои права на таверну.