Солнце садится…

Автор: CHEATER

Валентин Николаевич, тяжело дыша и задыхаясь от мороза, стоявшего на улице, с трудом поднялся в автобус. Обшарпанный старенький автобус был практически пуст в этот «тихий» час, когда утро уже прошло, а полдень ещё не наступил. Прислонившись к стене и тяжело дыша, он стал дрожащими сухими старческими руками шарить в карманах, вынимая деньги на проезд. Перед глазами всё плыло и прыгало. Появлялись и исчезали огромного размера чёрные круги. Сердце беспокойно колотилось и больно покалывало грудь. В ушах шумело.

Практически на ощупь, на подрагивающей и холодной как ледышка руке он тщетно пытался разобрать изображенные на монетах цифры. От собственной беспомощность его душили слёзы.

В это время с другой, передней площадки, в автобус заскочил какой-то мужчина. Он энергично потёр замерзшие руки и полез в карман за кошельком. Тут он увидел через несколько сидений перед собой какого-то человека и обрадовано, так как, видимо, долго его не видел, крикнул:

— Ух, ты! Валька, привет!

Валентин Николаевич удивлённо поднял заслезившиеся глаза вверх, и у него часто-часто забилось сердце…

— Валька!..

Сверху что-то засвистело и, пролетев над головой, взорвалось по ту сторону окопа. Вниз посыпалась поднятая взрывом земля.

Два солдата, сидевшие в окопе, вжались в стены, ожидая, что им на голову сейчас свалится что-нибудь тяжёлое. Когда землепад кончился, то кричавший солдат подполз ко второму.

— Надо уходить! Уже все отошли! — надрывался он, пытаясь перекричать стоявшую кругом канонаду.

— Не могу! — чуть ли не со слезами на глазах отвечал второй. — Нельзя!

Валентин, к которому обращались, был старше своего напарника — молодого и ещё «необстрелянного» солдата.

— Сейчас контрнаступление будет! Нужно координировать действия!

— Был проказ отступать!!! Не тяни!

Сииии-и-и-и-у-у-у…

— Не могу!!! — снова прокричал Валентин, прижав правую руку к груди.

БУХ!

Оба снова сжались в комки.

— Я не могу тут больше! Мне страшно!

Валентин схватил парня за плечо.

— Стой, Пашка! Ты мне нужен! Да стой ты!

Парнишка попытался вырваться, и оба упали на дно окопа. Валентин схватил его за плечи и тряхнул несколько раз.

— У меня связь прервалась!!! — он махнул рукой в сторону передатчика, прислонённого к стене окопа. — Я пойду посмотрю, что с кабелем! Слышишь? Ну! — он снова его тряхнул. — Как только восстановится связь, то первым делом передавай, что идут с запада! Слышишь?! Они хотят прорваться с запада!!! Понял?! «Комета — звезде: солнце садится». Запомнил?! Ну!!!

Сиии… Ба-бах!

Оба повалились и снова оказались на дне окопа, вжавшиеся в землю.

Первым вскочил Валентин. — Ну?! Вставай, Пашка! Давай! Ты мне нужен! Ну пожалуйста! — у него потекли слёзы. — Пожалуйста! Христом богом прошу!

Павел, с которым они были очень дружны, несмотря на то, что были знакомы всего какие-то полгода, впервые видел, как его боевой товарищ плачет. Валентин никогда не плакал. Единственный раз он видел его с влажными глазами, когда ему пришло письмо о том, что его семья погибла в окружении… Он как-то неуклюже сложил письмо и ушёл куда-то. Через пару часов он появился снова, но с совершенно сухими, хотя и красными, глазами. Он ходил мрачный и неразговорчивый, не смотрел никому в глаза, будто сам был во всём этом виноват. Но даже тогда он не плакал…

Ошарашенный Павел позволил усадить себя рядом с передатчиком. — Понял?! Ну, понял? — всё приговаривал Валентин, последний раз проверяющий передатчик. — Смотри и запоминай! Тут вот так, а тут — вот так. Жмёшь и говоришь. Вот сюда, понял? На!

Он протянул ему наушник.

— Ты всё понял?

— Да… Сюда, сюда и вот так и «Комета — звезде: солнце садится»…

— Молодец! Если я не приду через десть минут, забирай передатчик и уходи! Понял?

Сииии-и-и…

— Я пошёл!

Ба-бах!..

Сверху снова посыпался град земли вперемешку с осколками снаряда. Валентин споткнулся, затем снова вскочил и, пригнувшись, побежал по окопу. Затем он обернулся и в последний раз посмотрел на Павла. Тот сидел неестественно бледный и смотрел на него, рефлекторно продолжая нажимать нужную последовательность кнопок на передатчике.

«Ну, с Богом!» — подумал про себя Валентин и, пробежав ещё чуть-чуть, повернул в одно из разветвлений окопа, следуя за кабелем.

Кабель был протянут по дну окопа. Валентин быстро и аккуратно, как будто брал за руку своего ребёнка, перебирал кабель. Всё было нормально. Он посмотрел на часы, прошло три минуты. Канонада не утихала. Он, кажется, уже перестал что-либо слышать. Всё его внимание было сосредоточено на кабеле.

Когда он добежал до окопа третьей роты, то ему стало плохо. Практически половина людей из роты была убита прямым попаданием снаряда… Кругом продолжало грохотать. Снаряды рвались тут и там. Казалось, что следующий будет твоим… Где-то далеко послышались пулемётные очереди…

Валентин опустился на колени и пополз рядом с кабелем, аккуратно вытаскивая его из-под мёртвых тел…

— Ребята…

Вот Витька-весельчак, душа любой компании. Как он здорово развлекал всех игрой на гармони… Теперь он лежит с остекленевшими глазами и смотрит в небо… в такое красивое далёкое, недоступное и равнодушное…

Антон — вечный спорщик… О, Боже…

Валентин с трудом откатил в сторону изуродованный труп товарища и снова принялся за дело… Он уже настолько извозился в грязи и вымазался в крови, что был темнее ночи. Провод стал скользкий, и его трудно было удержать в руках.

Внезапно провод выскользнул. Валентин не сразу понял, почему. И только когда он нагнулся его поднять, он увидел, что провод разорвало взрывом. Он оглянулся — второй конец уходил под землю в стене. До этого места его успели закопать, когда укреплялись в этом районе…

Он быстро, зубами, оголил провод и соединил. После чего снова посмотрел на часы — прошло уже 9 минут.

— Только бы Пашка не ушёл, только бы Пашка не ушёл, только бы Пашка не ушёл!!! — повторял скороговоркой он.

Он побежал назад, проверяя ещё раз, на всякий случай, провод.

Ему показалось, что снаряды здесь стали рваться чаще…

Поворот, ещё один. Порвался?! Нет, показалось… Точно? Всё, хорошо.

Си-и-у-у-у-у-у-шшшшш…

Что-то пронеслось у него над головой совсем низко и взорвалось с жутким грохотом. Валентин рефлекторно пригнулся, и в тот же момент ему на голову посыпалась земля. Что-то звонко стукнуло по каске, затем отскочило и завертелось, упав на землю. Виктор взглянул на предмет. Это был кусок от жестяной фляги из-под воды. На нём была выдавлена красивая буква «К». Он бросил всего один взгляд на этот осколок и побежал дальше…

Когда он подходил к повороту, за которым должен был сидеть Пашка с приёмником, он вдруг весь похолодел.

«Это же Пашина фляжка!..»

Рванувшись за угол, он упал. Подняв голову, он поседел от увиденного… Он смотрел на то, что осталось от Паши, и не мог оторвать глаза.

— Па… па… ПАША-А-А!!!

Он вскочил и бросился к нему.

Си-и-и-у-у-у-шшшшшшшшшшшух!.. БА-БАХ!..

Последнее, что он запомнил, так это то, что попытался прикрыть своим телом уже мёртвого товарища…

— Ну как ты? — комбат, серьёзный и сосредоточенный, сидел на краю кровати и напряжённо вглядываясь ему в глаза.

В палате стояла относительная тишина. Только где-то бредили те, кто ещё не пришёл в себя.

— Хочешь прикурить? — Он достал и протянул ему пачку.

Молчание. Комбат вздохнул и убрал папиросы обратно:

— Выздоравливай.

Слова казались какими-то особенно тяжелыми.

— Хочешь чего-нибудь?

Валентин смотрел прямо перед собой стеклянными и неподвижными глазами. Подождав ещё немного, комбат тяжело вздохнул, затем поднялся и направился к двери. На полпути он остановился и, повернувшись, сказал:

— Мы их остановили… и даже выбили, — немного помолчал, — он передал: «Комета — звезде: солнце садится»… Он передал…

Пристально посмотрев на него ещё раз, комбат развернулся и вышел прочь.

Валентин заплакал… Даже не заплакал — он зарыдал…

— Пашка-а-а…

Гул голосов становился всё дальше и дальше. Кругом всё погрузилось во тьму. Он уже не заметил, что сползает вниз, прислонившись к стене в автобусе. Кто-то уже подхватил его и кричал:

— Скорее! Человеку плохо! «Скорую»! Ну же!

Его сердце стучало всё сильнее и сильнее. Затем стукнулось один раз сильно-сильно, больно-больно и остановилось.

Сухими губами он еле слышно выдохнул:

— Пашка…