Лиловый Джо

Автор: Борис Мышлявцев

Кто-то следит за мной. Я бегаю по городу, как муравей по извилистым ходам своего муравейника, а кто-то невидимый разглядывает меня в увеличительное стекло.

Вот и сейчас… Я ловлю на себе чей-то пристальный взгляд. Рука замирает, пальцы сжимают пачку чая. Медленно поднимаю лицо, и взгляд мой натыкается на зрачок видеокамеры. Камера смотрит на меня, потом уходит в сторону. Я иду на кассу, рассчитываюсь и выхожу из супермаркета. Засовываю маленькую пачку в карман и спускаюсь в метро. На платформе — опять чертовы камеры… Большой телеэкран демонстрирует шарообразных зайцев и поросят. Рядом со мной стоит старик. Он разворачивает грязный газетный сверток, достает книгу и, жалобно улыбаясь, протягивает мне. Я отшатываюсь, мельком вижу заголовок («Индийский атеизм»), проскальзываю в подошедший вагон. Двери мягко шипят, и пожилой атеист уносится прочь.

Неделю назад мне приснился сон. Кто-то маленький барахтается в куче тряпья. Мне кажется, что это мой ребенок, и я начинаю разматывать влажные тряпки… Разматываю до конца и вижу — нет там ничего. И я чувствую себя опустошенным… Будто меня обокрали, подло и больно обманули. Слышу тихий ехидный смех за спиной. Оборачиваюсь и вижу тяжелые складки портьер. Это за ними кто-то смеется. Что было дальше — не помню, но осадок от этого сна остался очень неприятный. Будто в моей душе прополоскали грязную одежду. Да еще вставили туда какой-то перископ, нет, скорее — эндоскоп, и через него наблюдают за происходящими внутри меня психическими процессами.

От нечего делать я достал телефон. Включил подсветку и увидел на дисплее надпись «нью месседж». Номер отправителя незнакомый… Я открыл сообщение и с недоумением прочитал:

Сначала я представил себе этого Лилового Джо как здоровенного негра. Потом — кем-то вроде сморщенного спившегося карлика-дегенерата. А потом мне привиделся мертвый ковбой. Привязанный к лошади распухший посиневший труп. Болтается по прериям туда-сюда, пугает одиноких путников, и нет конца его бессмысленному путешествию…

Конечно, все мои догадки оказались полной ерундой. Лиловый Джо не был карликом. Не был он ни ковбоем, ни афроамэрикэн.

Я вышел из метро, купил в торговом ряду полкило фиников, зашел в свой подъезд… Весь пол был усыпан какой-то политической макулатурой. В глаза бросился набранный огромными жирными буквами заголовок: УБИРАЙСЯ ВОН!

Когда я попытался вставить ключ в замок, выяснилось, что ключ к нему не подходит. Я тупо смотрел на ключ — самый обычный ключ, которым я пользовался уже лет десять. Еще раз ткнул им в скважину, но он туда не мог войти даже на миллиметр. От безысходности я нажал кнопку звонка. Тут же за дверью послышалась возня, я услышал шаркающие шаги, а затем грубый мужской голос спросил:

— Кто там?

Я положил пакет с финиками на ступеньки, кашлянул и спросил:

— А ты кто?

Я ждал ответа несколько минут, вслушивался в затопившую подъезд тишину, но так ничего и не дождался. Тогда я позвонил еще раз, и еще…

Несколько фиников высыпалось из пакета. Они лежали на бетонных ступеньках подобные большим жирным насекомым.

Меня зовут Бахау. Мне двадцать семь.

Кто-то следит за мной. Я бегаю по городу, как муравей по извилистым ходам своего муравейника, а кто-то невидимый разглядывает меня в увеличительное стекло.

Вот и сейчас… Я ловлю на себе чей-то пристальный взгляд. Рука замирает, пальцы сжимают пачку чая. Медленно поднимаю лицо, и взгляд мой натыкается на вертикальный зрачок кошачьего глаза. Тварюга забралась по ветке прямо на мой подоконник. Сосредоточенно смотрит на меня. Я засыпаю чай в заварник, наливаю кипяток… Потом задумываюсь: зачем мне нужны все эти действия? Зачем я завариваю чай?

Меня зовут Абуха. Мне 27 лет. Я пойду в магазин и куплю финики.

Все эти мысли цепляются ко мне словно репейник. Как что-то постороннее, навязанное мне со стороны… Не навязанное даже, а так, случайно ко мне прилепившееся.

По пути в магазин я знакомлюсь с девушкой и дальше мы идем вместе. Доходим до магазина и видим, что прозрачная дверь заперта. За дверью — покупатели. Они набились в тамбур и теперь смотрят на улицу глазами запертых в аквариуме рыб. На стекле какой-то идиот нацарапал маркером надпись «Индийский атеизм»

— Хорошо, что мы туда не попали, — говорю я. Она кивает, а затем начинает чуть слышно напевать легкомысленную песенку про Лилового Джо:

— Зря ты такое поешь, — говорю я, но она только смеется. Я вижу справа от входа, возле урны, кучу полусгнившего тряпья. Почему-то мне становится холодно и неуютно.

Кто-то следит за мной. Я бегаю по городу, как муравей по извилистым ходам своего муравейника, а кто-то невидимый разглядывает меня в увеличительное стекло.

Вот и сейчас… Я ловлю на себе чей-то пристальный взгляд. Рука замирает, пальцы сжимают пачку чая. Медленно поднимаю лицо, и взгляд мой натыкается на слепой взгляд белой гипсовой головы. Я опускаю глаза и продолжаю созерцать пачку. Хоть убей, но в голову ничего не приходит! Четверостишие для рекламного ролика нужно придумать, а у меня фантазия полностью отключилась. Вот беда!

Минут двадцать я сижу в креативном ступоре, ем финики. Затем бесцельно брожу по Интернету. В поисковой набираю зачем-то слова «индийский атеизм», но на дисплее появляется только обломная надпись «сервер недоступен». Потом я беру ручку и одним махом пишу на желтоватой бумаге:

Дальше надо бы про океан что-нибудь… Но как тут океан приплетешь? Никак не идет… Я почувствовал себя несчастным и опустошенным. В сущности, я был похож на кучу тряпья, или огромный сверток, внутри которого не было ровным счетом ничего.

Меня зовут Бауха. Мне двадцать семь.

— Конечно, их нельзя назвать ни полноценными виртуальными организмами, имеющими какой-то внутренний смысл существования, ни обладателями сколько-нибудь выраженной индивидуальности. Все они — не более чем декорации для погрузившегося в виртуал игрока. Каким-то подобием разума весь этот фон обладает, иначе у игрока не возникало бы ощущения реальности происходящего. Но все-таки, это не настоящий разум, а лишь имитация. Эти, с позволения сказать, существа… заново генерируются специальной программой после каждого запуска игры. Даже по своему собственному внутреннему времени жизнь такой псевдоличности мимолетна. Подобие индивидуальности задается для каждой из них набором, состоящим всего из нескольких параметров и ситуаций. Перетасовка программой этих параметров делает фон немного разным для каждого запуска. Но изменчивость эта не принципиальна. В имени слоги местами поменяются, да вместо гранатового сока появится гранатовый браслет… — мужчина довольно хохотнул, словно бы сказал что-то клубнично-пошленькое.

Но молодой человек почти не слушал того, что говорил ему собеседник. Он задумчиво помусолил пальцем корешок лежавшей на столе потрепанной книги, потом съел финик, выплюнул косточку в пепельницу и сказал:

— Кто-то следит за мной. Я бегаю по городу, как муравей по извилистым ходам своего муравейника, а кто-то невидимый разглядывает меня в увеличительное стекло.

Снаружи по бетонным стенам метался солнечный зайчик. Ему никак не удавалось обнаружить вход в обнесенные плотным частоколом души людей.

Нет, пожалуй не было никакого частокола. А была просто груда полусгнившего тряпья.

Лиловый Джо внимательно наблюдал за происходящим из-за тяжелой портьеры. Иногда он довольно посмеивался, а иногда принимался хохотать своим знаменитым смехом, раскатистым и безумным.