Сделка Фауста

Автор: frida

Тебе со мною будет здесь удобно,
Я буду исполнять любую блажь.
За это в жизни тамошней, загробной
Ты тем же при свиданье мне воздашь.
Мефистофель.
Гете «Фауст»

Не люблю дождь. Вернее, люблю дождь, но только когда из тепла холодом любуешься, а не о тепле под дождем мечтаешь. На моё счастье автобусы все-таки ходят по расписанию, так что купалась под ливнем я недолго. Забежала, села на свое любимое место, спиной к водителю — всегда сажусь спиной, не знаю, почему, просто так отстраненнее от всех получается. А, может, просто выработалась привычка — редко кто любит спиной ездить, потому эти места при не очень большой загруженности автобуса обычно свободны.

Только вот у моего места одна проблема: маршрут длинный, ехать долго, по маленьким улочкам и тихим райончикам — хочется полюбоваться видами. Они, конечно, особой красотой не блещут, но за невозможностью выбраться из города и это вполне можно принять за природу. А природу я люблю. Ну, так, собственно, об автобусной проблеме — весь обзор мне закрывала картонная табличка, с другой стороны которой был выведен черным по белому номер автобуса и маршрут следования. Ну а с моей стороны только коричневая картонка, прикрепленная двумя железными зажимами.

Не сразу я заметила, что из-под одного зажима виднеется сложенный кусок бумаги. Нет у меня привычки подбирать все, что плохо лежит, но честно говоря, мне просто заняться было нечем, потому решила взглянуть, что это за листок.

Вытащила, развернула и напряглась — на листочке красивым подчерком было выведено следующее: «Я могу предложить тебе всё, что захочешь. Твои мечты воплотятся в реальность. А взамен я попрошу твою душу. Подумай хорошенько — всего лишь одна душа в обмен на долгую счастливую жизнь. Я предлагаю тебе весь мир. От таких предложений не отказываются. Позови меня…» Далее все тем же подчерком латинскими буквами была выведена фраза. Вероятно для вызова. Читать ее даже про себя я не стала.

Милое дело — садишься в автобус, а тут тебя находит дьявол, ну или его подобие. Сделка Фауста, стало быть. Жаль, что в автобусе нельзя курить. За сигаретой думается лучше, а подумать тут стоило. Шутка. Конечно, чья-то шутка. Ну а если нет? Уж такая я: не верю в совпадения.

«Позови меня…» Позвать, конечно, можно, только вот что я попрошу? Человек — такое существо: что ему не дай, ему все мало. Попрошу виллу на море — потом пожалею, что дворец не попросила. Можно стать кинозвездой, но тогда придется подсесть на виски и глотать антидепрессанты. Ведь и дураку ясно — в каждой судьбе есть и плюсы и минусы, а силы зла на подвохи не поскупятся.

А если думать, чего я действительно хочу, то я бы и правда не отказалась от виллы, только не на море, а у океана, у Атлантического, чтобы холодный все время был и нельзя было купаться. Мне только смотреть на воду нравится. А еще я хотела всегда стать кинорежиссером, потому что мне кажется, у меня очень специфическое видение мира, которое хотелось бы донести. Но если я хочу стать режиссером, то у океана не смогу жить, ведь времени не будет. А если Максим не захочет жить у океана? Удивительно, но за два года я так и не знаю, любит он воду или нет. Может, он вообще воды боится, а я одна без него там не хочу жить.

Ну и потом, может быть, мне самой эта душа пригодится. В том смысле, что мало ли, что ему придет в голову с ней сделать, может, он ее в котел посадит и будет варить целую вечность. Не позавидуешь тогда несчастной моей душе.

Хотя позвать, конечно, надо. Интересно ведь. Вдруг и правда явится ко мне этакий Мефистофель в черном фраке, хотя нет, в черном фраке с плащом, кажется, Дракула был.

Пробубнила быстро фразу, записанную хоть и латинским алфавитом, но к латыни не имеющую явно никакого отношения. Ничего. Я прочла еще раз. Снова только шум колес по мокрому асфальту, шелест целлофановых пакетов и кашель простуженных осенних пассажиров. Третий раз. Снова тихо.

Тут водитель объявил мою остановку. Подхватив пакеты с продуктами, я вышла из автобуса, чуть не упав на асфальт, поскользнувшись на мокрых ступеньках автобуса. Меня подхватил Максим, который уже ждал меня на остановке, забрал пакеты, и мы побрели к дому. Максим о чем-то увлеченно рассказывал, а я все не могла понять, почему не могу разобрать его слов. В ушах нарастал гул, а перед глазами всё начало расплываться, как акварельный рисунок на дожде. Потом каблук сам собой ушел в сторону, равновесие нарушилось и я явно приземлилась на асфальт. Только вот боли от удара я не почувствовала.

Когда я открыла глаза, передо мной предстало перепуганное лицо Максима.

— Ты как себя чувствуешь? Эй! Ты тут? — было тихо и светло. Макс стал махать рукой прямо перед моим лицом, от чего меня замутило, и я отвернулась.

Потом я снова спала. Долго спала. А снился мне все время океан, старый, разваленный домик, мужчина с бородкой и усами в черном плаще, автобус, который каждую ночь воспламеняется и сгорает, а утром восстает из пепла, и записка, буквы на который выведены кровью.

Выписали меня только через три недели. Врачи говорили, мне очень повезло, потому что многие после инсульта остаются парализованными, а некоторые и не выживают. А со мной все было хорошо, только рука левая немного потеряла чувствительность.

Максим нес мои немногочисленные вещи и рассказывал, как все по мне скучают, а я, засунув руки в плащ, шла рядом и насвистывала детскую песенку.

Мы добрались до автобусной остановки, и Макс бросил меня с вещами там, а сам побежал в магазин за шампанским. Я, усевшись на лавочку, решила закурить — давно же я этого не делала. От мысли о сигарете я улыбнулась. В поисках зажигалки в одном из карманов плаща я нащупала что-то мягкое. Бумажка. Достала ее. Свернутая. Но я знала, что написано там, внутри. Вскоре я нашла и зажигалку.

— Думаю, посмотреть океан мы сможем и сами, — сказала я вслух и подожгла записку. От догорающей бумажки я прикурила сигарету и поднялась навстречу Максиму, согнувшемуся от тяжести пакетов. Вот тебе и одна бутылка шампанского. Кстати, Максим очень любит океан.