Возвращение

Автор: Славинский А.А.

Через тысячу лет
Вдруг звонок,
Голос до боли знакомый.
Щёки так запылали,
Как прежде.

«Поющая вечность» Сергей Рац.

Сигнал тревоги неприятным резким аллегро вспорол меланхолию усыпляющей тишины, и безжалостно разрушил такой привычный уют. Он мгновенно разнёсся по всем закоулкам и переходам звездолёта, спеша оповестить всех, что случилась беда. А это значит, что твоя собственная жизнь с этого момента уже больше не принадлежит только тебе. Хочешь выжить — торопись и действуй заодно со всеми. Иначе рискуешь навсегда затеряться в межзвёздной бесконечности в виде космического мусора. Незавидная перспектива, скажу я вам.

Звездолёт «Стремительный» космического класса «Омега» был не очень большим, и в его экипаже было не так уж и много людей. Но, не смотря на свою кажущуюся (это по сравнению с гигантами класса «Альфа») миниатюрность, он тоже предназначался для полётов по галактике. А это налагало особую ответственность на всех членов его экипажа. И особенно на капитана, который был главным мозгом корабля, а значит, по своим функциям, фактически мини богом для своей небольшой команды на текущий рейс. Ведь от него зависит всё, и в первую очередь — вернёшься ли ты живым домой.

Ещё не успел смолкнуть первый аккорд сирены, как командир звездолета Этель Тано уже была в пилотской рубке, будто и не покидала её вовсе.

— Что случилось? — спокойным твердым голосом профессионала осведомилась она.

Дежуривший у пульта Арин Брун тревожно обернулся к командиру, и не смог уже в который раз не изумиться и не восхититься этой потрясающей женщиной. Ей было где-то между тридцатью и сорока. Точно не скажешь. Сильная, решительная, смелая, но в то же время женственная, очаровательная и какая-то хрупкая с виду — она была самой большой загадкой для всех окружающих её мужчин, как тех, которыми командовала, так и тех, кто когда-либо сталкивался с ней в жизни. Сейчас Этель была в своем обычном космическом комбинезоне с капитанскими нашивками. Опрятная, подтянутая с аккуратно уложенными в незамысловатую (уставную) причёску волосами — ну просто само совершенство. Будто и не поднял её неожиданный сигнал тревоги с постели. И как она успела так быстро привести себя в порядок? — недоумённо размышлял Брун.

— Мы падаем, — кратко доложил дежурный и, увидев грозный вопросительный взгляд командира, пояснил. — Отключились все двигатели, системы жизнеобеспечения не работают. Чем это вызвано — я не знаю. Корабль полностью парализован и остается ещё удивляться, почему до сих пор не погасло всё освещение.

Этель, находясь в полной невесомости из-за вышедшей из строя системы искусственной гравитации, мгновенно вспорхнула к пульту. И так естественно у неё это получилось, словно она была бабочкой, самой природой приспособленной летать. Но хотя Арин и знал, что на самом деле это результат многолетних тренировок, всё же не мог не восхититься лёгкостью и пластикой её движений. С каждым мгновением командир околдовывала его всё больше.

Этель сейчас испытывала крайнюю озабоченность. Опыт подсказывал, что они влипли в крутую ситуацию. Вручную набрав коды корабельного компьютера, она убедилась в справедливости слов дежурного и в правомерности своих собственных подозрений.

— Где мы сейчас находимся? — резко спросила капитан. А вот сейчас она уже словно и не женщина в прямом смысле этого слова. Это строгий решительный командир, которому лучше не перечить. Может, в случае чего, совсем по-мужски и кулаком попотчевать.

Арин метнулся к навигационному оборудованию, расположенному немного в стороне от пульта. Он привычно считал показания с прибора и доложил:

— Мы всё ещё движемся прежним курсом. До Земли три тысячи километров. Думаю, дотянем. С нашим ускорением мы должны оказаться возле планеты примерно минут через сорок.

Дверь в отсек резко распахнулась, и три взъерошенных члена экипажа, почёсываясь и постанывая от ушибов, нестройным рядом предстали перед своим командиром. По всему было видно, что им эта ситуация очень даже не нравилась, и они, как могли, своими постными физиономиями пытались выразить своё самое большое неудовольствие. Но командира этим не прошибёшь. Этель лишь метнула взгляд на часы, вмонтированные на пульте, и недовольно покачала головой. Её подчиненные на десять секунд опоздали, не вложившись в положенную минуту с момента подачи сигнала тревоги. В этом она видела только свою вину. Слишком мягкой стала в последнее время.

Этель открыла, было, рот, чтобы выразить недовольство экипажу, состоявшему под её командованием, но так ничего и не успела сказать. В этот самый миг погасло освещение корабля, и отключились все приборы. А без электричества, понятное дело, звездолёт уже вовсе и не корабль, а так, полая жестяная банка.

Члены экипажа тревожно загалдели. Но Этель оставалась как всегда тверда.

— Тихо! — рявкнула командир властным голосом. — Мы недалеко от Земли. Выживем. Но придётся хорошо потрудиться над тем, чтобы совершить посадку.

Пребывая в полной темноте, Этель на ощупь пробралась к обычно закрытому иллюминатору и не без труда отворила его. Тотчас в отсек корабля попало немного света из окружающей вселенной, и жизнь как-то сразу стала веселее. Теперь хоть можно различить контуры окружающего пространства.

— Мик, — голос командира не сбавлял своего темперамента, — следуй на первый склад и обеспечь всех рациями, чтобы мы всегда могли связаться друг с другом. Надеюсь, они будут работать. Ден, направляйся в хвостовой отсек и переведи рули на ручное управление. Виктор, у каждого должны быть баллоны с воздухом. Выполняйте.

Этель спокойно и властно, будто на учениях, отдавала приказы. И эта её твёрдость, как она знала, отрезвляюще подействует на подчинённых, и они сделают то, что от них и требовалось, в лучшем виде.

— Арин, ты остаешься дежурить у пульта, — повернулась Этель к связисту. — Открой все иллюминаторы и наблюдай. Если заметишь что-нибудь подозрительное, чем бы оно ни было, сразу доложи мне. От этого может зависеть наша жизнь. И, главное, постарайся рассмотреть корпус нашей старушки. Сам знаешь, если будет хоть какой-то дефект в обшивке, мы заживо сгорим в атмосфере. Кому что не ясно?

Мужчины секунд десять в нерешительности парили в невесомости. Не смотря на строгие приказы, человеку нужно время, чтобы начать адекватно реагировать на ситуацию. И учения проводятся именно для того, чтобы свести к минимуму потери драгоценного времени, когда счёт идёт буквально на секунды.

— Ну, кому что не понятно, бестолочи? — голос Этель буквально взревел в тесной каютке корабля, переходя на не свойственные ему грозные обертоны. Это оказалось именно тем, чего так не хватало в данной ситуации. И члены её небольшого экипажа, словно получив дозу необходимого ускорения, сразу же бросились исполнять приказы. Им не в первой подчиняться командам своего капитана.

А у Этель свои заботы, которые она не могла переложить ни на кого другого. Такова доля капитана. Самое ответственное — на себя. Едва члены её небольшой команды вылетели из пилотской рубки, она направилась в грузовой отсек корабля. Именно там Этель надеялась найти ответ на вопрос, что могло случиться с её звездолётом. За всё время службы был всего один раз, когда она ошибалась в своих предположениях. И ей этого хватило.

Вот уже четыре года Этель Тано командовала на этом небольшом, но мощном звездолёте, который в простонародье, как было заведено бог знает с каких времён, назывался — чёрный ворон. Это неофициальное название корабль получил потому, что на нём перевозили самых опасных преступников из многочисленных колоний освоенного космоса на Землю, где им надлежало предстать перед Высшим судом.

И сейчас на борту «Стремительного» находился полностью изолированный от всего мира стандартный бункер, в котором до прибытия на Землю содержался узник. Этель даже не знала — кто там. Её работа заключалась в том, чтобы принять бункер на борт, и доставить вместе со всем содержимым в пункт разгрузки. Остальное её не касалось. Казалось бы, что может быть проще? Загрузил, перевёз, сдал. Но это только в теории. А в жизни, как известно, не всё так просто. И далеко не всегда всё проходило гладко в этой, казалось бы, до мелочей продуманной процедуре доставки заключенного.

Случалось много чего за время её работы на государственный департамент. Вспомнить есть что. Не единожды её звездолёт атаковали целые флоты бандитов, стремившихся вырвать из рук правосудия своих коллег. Устраивались диверсии, подкупались под разными уловками члены экипажа, выводилось из строя оборудование. В общем, Этель довелось много чего повидать. Но, нужно отметить, ещё ни разу не случалось, чтобы она потеряла вверенного ей узника.

И сейчас капитан направлялась именно к бункеру с заключённым, так как пребывала в уверенности, что все неприятности на корабле происходят именно из-за того, кто содержится внутри него.

Этель хорошо знала свой корабль, и даже в полной темноте ей не доставляло особых сложностей пробраться в любую его часть. Она не спешила, соблюдая особую осторожность. За время работы у неё возникали разные ситуации. И сейчас она была готова к любой неожиданности.

С самого начала этого полёта всё шло как-то необычно гладко. Даже не верилось. В порту загрузки все работы проводились чётко и слажено, при полном отсутствии сторонних наблюдателей и заинтересованных лиц. Никто не пытался ворваться на корабль силой. Люди с озабоченными лицами не устраивали демонстраций. Вооружённые боевики не пытались силой освободить заключённого. И даже в космосе никто не пробовал атаковать. Пресса вообще ничего не освещала, не привлекая массовой общественности. Честно говоря, Этель была даже немного удивлена этим странным спокойствием. Ну, прямо идеальная транспортировка, всё, как расписано в инструкции. Груз принят, доставлен, разгружен.

Хм, как знать, — размышляла Этель, принимая контейнер у себя на борту, — может, в этот раз ей досталась какая-то мелкая сошка, которая не заслуживает того, чтобы о ней кто-то чрезмерно пёкся? Что ж, тем лучше. Быстрее доберёшься до Земли, без проблем сдашь груз, и можно отдохнуть. Бывали в её жизни и такие спокойные рейсы. Правда, случались они не так уж и часто, ввиду того, каких опасных личностей она перевозила. И вот на тебе. Положеньице. А она размечталась об отдыхе.

Этель выверенным движением достала из кобуры положенный ей по должности парализатор. Затем осторожно, так, чтобы не скрипнула ни одна петля, вручную открыла дверь в грузовой отсек, где и располагался бункер арестантов. Она была начеку, готовая к чему угодно. Её богатый опыт заранее подсказывал различные возможные ситуации, как пережитые ею самой, так и те, о которых она была наслышана. Сейчас же капитан хотела только одного — первой засечь приготовившегося к побегу преступника, и оглушить его из парализатора. Остальное будет уже легко.

В грузовом отсеке стояла полная тишина, будто и не было здесь ничего и никого. Но по своему богатому опыту Этель хорошо знала, насколько хитры и коварны бывают преступники. У них ведь психика устроена совсем не так, как у обычных людей, и они часто прибегают к таким методам защиты и нападения, которые нормальному человеку и в голову прийти не могут. Этель была уверена, что на этот раз у неё на борту весьма коварная личность, если сумела устроить такую сложную диверсию на корабле. Не могли же просто так, сами по себе отключиться двигатели и выйти из строя надёжные, продублированные множество раз, системы жизнеобеспечения. Да такого вообще не могло случиться. Но кто-то же являлся автором и исполнителем этой скверной аварийной ситуации.

Этель, бесшумно перебирая руками, кралась через грузовой отсек. Она умела летать в невесомости столь же уверенно и ловко, как птичка, и хорошо ориентировалась в темноте, по памяти восстанавливая, что и где расположено, или может находиться в отсеках её корабля. Но на этот раз всё было подозрительно спокойно. Даже своим чутким ухом она не могла уловить в космической тишине признаков постороннего присутствия. Это плохо. Значит, ситуация намного сложнее, чем она думала.

Вот и бункер. Этель рукой ощутила его металлическую холодность. Там, внутри, за толстой пуленепробиваемой оболочкой находилась встроенная автономная система поддержания жизни с подогревом и подачей воздуха. Насколько капитан знала, большую часть времени заключенные спали, усыпляемые специальным газом и пробуждались раз в семь дней лишь для того, чтобы принять пищу, необходимую организму для поддержания жизни. За всем этим строго следил искусственный интеллект. В его функции входило контролировать, чтобы заключённый не скончался от голодной смерти и не мог наложить на себя руки. После приёма пищи и удовлетворения своих естественных нужд, заключённые снова засыпали.

Этот перелёт был довольно долгим. Уже больше месяца «чёрный ворон» находился в пути, следуя от звезды Сириус к Земле. Арестант уже несколько раз пробуждался для приёма пищи. Вполне вероятно, что, проснувшись на этот раз, он запланировал устроить побег. По своему опыту Этель знала, что именно в этот момент, когда рейс подходит к концу, активизируются все попытки к бегству. Когда корабль летит по галактике на около световых скоростях, что-либо предпринять для побега почти невозможно и весьма опасно. Но вот когда при подлёте к Земле скорости значительно падают, наступает момент, весьма благоприятствующий попытке вырваться из рук правосудия. Значит, как подсказывал опыт, именно сейчас и следует быть готовым ко всевозможным сюрпризам.

Этель быстро пролетела вдоль стенки бункера и завернула за угол. Напряжение нарастало. Сейчас она узнает всю правду.

Но и здесь, как и везде, темнота и тишина. А вот это уже совсем скверно. Так не должно быть. С этой стороны бункера находилась контрольная лампочка, которая всегда горела, показывая, что автономные системы жизнеобеспечения работают нормально. Но сейчас и здесь всё мертво, как и по всему кораблю. Капитан знала, что контрольная лампочка отключалась только в том случае, если открывалась дверь бункера. Значит, арестант всё-таки вырвался из своей тюрьмы и теперь где-то бродит по кораблю, отключая все его системы. Но как ему это удалось? Без помощи извне бункер не вскрыть. Значит, на корабле есть предатель? Но кто? Мик? Арин? Ден? Виктор?

Вот и второй угол. Этель осторожно протянула руку и ощупала дверь бункера. Невероятно. Она ожидала что угодно, но только не этого. Дверь бункера по-прежнему закрыта, и ни одна запирающая система не повреждена. Значит, заключённый до сих пор внутри. Но так не может быть. Кто же тогда обесточил весь звездолёт? Диверсия? Предатель на корабле? Или же кто-то пытается противодействовать снаружи?

Этель напряженно размышляла. Честно говоря, такого происшествия в её богатой практике транспортировки заключённых ещё не было. Судя по всему, арестант по-прежнему находится в своём бункере, но там полностью отключена система жизнеобеспечения, как и на всём корабле. А вот это уже опасно. Заключённый вполне может и задохнуться в тесном помещении внутреннего пространства бункера. Но сейчас Этель некогда разбираться с этим. Не будет же она сама вскрывать бункер, чтобы выпустить наружу какое-то чудовище. Этого ещё не хватало. Ей нужно спасать свой корабль и экипаж. Ну, а если при этом и погибнет какой-то ненормальный, то капитан в этом не виновата. Подумаешь, одним ненормальным больше или меньше.

Следующий момент. Они подлетают к Земле. Некто весьма могущественный и заинтересованный в освобождении заключённого вполне мог со стороны воздействовать на приборы корабля, и отключить его двигатели. Технологический прогресс постоянно идёт вперёд, и в мире полно умельцев, которые спят и видят, как бы напакостить государственной системе. Но как они могли воздействовать на её корабль? Этого Этель не знала. Системы наружного слежения никого не засекли в космосе. Значит, и этот вариант отпадал. Тогда оставалась только диверсия. Либо кто-то из членов её экипажа по каким-то непонятным мотивам устроил эту аварийную ситуацию, либо всё было подстроено ещё на Сириусе. Но когда и кем?

Этель хорошо знала своих людей. Правда, Арин ещё новичок. Но она уверена, что этот юноша не смог бы устроить подобную аварию. Для того, чтобы полностью отключить все системы звездолёта, как это произошло сейчас, нужно быть настоящим профессионалом. Даже сама Этель и то не смогла бы этого сделать. А у Арина всего лишь курсы связистов, и особыми гениальными способностями он не блещет. И потом, у него чистое досье пай-мальчика, без всяких там тёмных пятен в судьбе.

Остальные же члены экипажа — Мик, Ден и Виктор раньше неё начали служить на этом звездолёте. Хотя и не всё чисто у каждого из них в биографии, но это были не настолько серьёзные случаи, из-за которых их сняли бы с «чёрного ворона». И они так же не стали бы совершать убийство своего корабля, который фактически стал их домом. В этом капитан тоже не сомневалась.

Этель ещё раз ощупала руками все запоры на двери бункера и, на все сто убедившись, что все они целы, отправилась назад, в пилотскую рубку. Здесь, в грузовом отсеке, ей больше делать нечего. Следует в другом месте искать причины аварии. Но где?

Следуя к рубке управления, капитан всё же начала в уме перебирать то, что знала о своих людях, стараясь вычленить из общей каши воспоминаний то, что могло бы насторожить. Её мозг работал напряжённо и продуктивно, день за днём перебирая всё, что происходило на корабле, с кем и о чём она разговаривала, что обсуждала. Но нет, так и не удалось ей вспомнить ничего такого, что возбудило бы у неё подозрения по отношению к кому-либо из экипажа.

Всех своих ребят она знала довольно неплохо. Все они по очереди влюблялись в свою капитаншу, и даже устраивали из-за неё драки между собой. Но Этель решительно остудила их страсти по отношению к себе. Её тяжёлую руку испытали на себе все, и уже больше никто не клеился к ней со своими приставаниями. Постепенно ореол соблазнительной очаровательной женщины растворился, и Этель превратилась в то, чем она и была, или же хотела быть. И это её вполне устраивало. Она стала для своего экипажа хорошим командиром — строгим, требовательным и находящимся как бы немного выше их. Правда, теперь новичок Арин взялся строить ей глазки. Но его, если так пойдет и дальше, ожидает в будущем то же, что и остальных. Тяжелая рука Этель живо ставит мужиков на своё место.

Итак, если экипаж не виноват в случившемся, значит, оставалась подстроенная диверсия в доках Сириуса. Подумаем об этом. Согласно инструкции экипаж «черного ворона» не покидал корабля, и она сама следила за погрузкой контейнера с узником. Наученная горьким опытом и многочисленными жертвами, служба транспортировки арестантов очень скрупулезно относится к дисциплине и выполнению её служащими своих обязанностей. Даже имеется специальный чиновник, отвечающий за соблюдение всех инструкций при отправлении звездолёта с заключёнными. Космические просторы огромны и смерть там пожинает обильную жатву нерадивых путешественников.

Нет, не могла сейчас Этель вспомнить ничего такого, что вызвало бы у неё тревогу при погрузке этого контейнера. Возможно, чуть позже она и найдет, в чем был её прокол. Наверняка найдёт. Но пока следует заняться иным.

Арин открыл все три иллюминатора, которые имелись в рубке управления, и внимательно наблюдал через них, как Земля с каждой минутой становится всё ближе и больше. Он усердно выполнял поручения своего сурового, но такого привлекательного капитана, надеясь заслужить когда-нибудь её благосклонность. Его всегда привлекали сильные и энергичные женщины. Но Арин понимал, что сейчас нужно чётко следовать полученным от командира инструкциям. Имеющая богатый опыт, Этель хорошо знала, что говорила. Вон как ринулись исполнять её приказы остальные мужчины. А значит, они уверены в своём капитане.

Когда Этель снова влетела в пилотский отсек, там уже находились Виктор и Мик. Они исполнили свои поручения и ожидали дальнейших распоряжений. Иногда Этель спрашивала себя, насколько они ей доверяют, и в какой степени она может на них положиться. Но пока ещё ни разу они не подводили друг друга, и чувство взаимного уважения никогда не оставляло их в трудные минуты.

— Где рации? — сразу же спросила командир.

— Они тоже не работают, — невесело ответил Мик, которому было поручено их принести. — Поэтому я и не стал их тащить сюда. Все аккумуляторы сдохли. Просто чудеса какие-то.

— Понятно, — только и произнесла Этель сквозь зубы. Её начинала нервировать вся эта странная ситуация. Она не боялась вступать в бой с несколькими кораблями бандитов. Это просто игра на нервах. По крайней мере, там всё понятно — где враг, и как с ним бороться. Но оказаться на полностью парализованном корабле, это уже слишком. И, главное, она никак не могла понять, что вообще возможно проделать с звездолётом, чтобы он вот так внезапно полностью отключился.

— Ну, как там? — поинтересовался Виктор. Его контур едва просматривался в слабом свете, попадавшем сюда через открытый иллюминатор.

— Бункер запечатан, — ответила Этель, сразу уяснив, о чём её спрашивают. Виктор и Мик ведь тоже профессионалы, и потому понимают друг друга с полуслова.

— Тогда что же произошло? — это был Мик.

— Не знаю, — жёстко отрезала Этель. Ей совсем не нравился такой ответ, говоривший экипажу о том, что их капитан в какой-то мере не совсем компетентна. Но ведь она же не всеведущий бог. И, чтобы надолго не оставлять своих людей наедине с подобными размышлениями, она их подторопила: — Всем надеть космические скафандры и дополнительные кислородные баллоны.

Этель тут же и сама, подавая пример подчинённым, исполнила свой приказ. Шкаф со скафандрами находился в небольшом переходном тамбуре между рубкой управления и выходным шлюзом. Так что это не заняло много времени. В скафандр она втиснулась довольно быстро. Сказывались тренировки. А вот баллоны довольно тяжелые, и с ними пришлось повозиться. Но против инструкции не попрёшь. Как известно, все меры безопасности опробованы человеческой кровью. Хочешь выжить — подчиняйся.

— Виктор, я проверяла бункер, — погодя сказала Этель. — Там также отключена система жизнеобеспечения, хотя бункер заперт. Нужно подсоединить дополнительные баллоны к его системе жизнеобеспечения, чтобы арестант не задохнулся. Думаю, он не замёрзнет. Скоро всем нам будет очень жарко, когда начнём входить в атмосферу. Иди. Справишься — доложишь, и затем пойдешь на помощь к Дену. Ему одному будет трудно управляться с рулями в атмосфере. Если ещё потребуется помощь, сразу же говорите. От этого зависят наши жизни.

— Командир, — как-то нерешительно произнёс Мик.

— Слушаю, — тут же отозвалась Этель. Она всегда вникала в любую мелочь, и это ей часто помогало в трудных ситуациях.

— Как я уже говорил, рации не работают, — голос Мика звучал так, словно это была именно его вина. Ведь как корабельный механик, он ответственен за всю аппаратуру на борту. — Вообще ничего не работает на этом чёртовом корабле. Вся электронная начинка отключена, а аккумуляторы разряжены. Двигатели застопорены и сейчас наш корабль всё равно, что консервная банка. Я сомневаюсь, что мы сядем. Да и как мы управимся с рулями? Ведь нужно хоть что-то видеть или хотя бы слышать. Но раций у нас нет. Кто скажет, на сколько нам крутить? Вы отлично знаете, капитан, что если повернуть руль неправильно, то можно либо проскочить Землю, оттолкнувшись от атмосферы, либо сгореть в ней.

В слабом свете звёзд Этель едва видела Мика, но по его напряжённому голосу чувствовала, насколько тот озабочен. Впервые на их долю выпало подобное испытание, и ещё неизвестно чем всё это закончится. Но, что было ещё более странным, так это то, что ещё ни разу Этель не слышала, чтобы с кем-нибудь случалось подобное в космосе. Даже инструкций не было на этот счёт, и она всё делала по наитию. Но члены её экипажа, не менее опытные космические бродяги, чем она. И они хорошо знают, насколько серьёзно их положение. Конечно, пока все её команды исполняются беспрекословно, однако каждый сейчас предельно придирчиво взвешивает в своей голове, насколько разумно то или иное её распоряжение.

— Значит так,… — размышляя вслух, произнесла Этель. Мик задавал вполне логичный вопрос, и на него требовался ответ. Она должна, просто обязана, во что бы то ни стало, найти выход из этого положения, иначе все погибнут. — Слушайте меня. Мы станем цепочкой, и будем передавать команды в хвост. Это единственный выход в данной ситуации. Это всё. Если ни у кого из вас иных предложений нет, на этом закончим.

— Это, конечно, может сработать, — без особого энтузиазма произнёс Мик.

— Это сработает, — уверенно заявила Этель. И она верила в это. А если человек во что-то искренне верит, то это хороший шанс на то, что его мечта воплотится в реальность.

Командир обвела взглядом своих подчинённых. Даже не видя в полутьме их лиц, она чувствовала, что у мужчин подавленное настроение. Оно и не удивительно, учитывая сложившееся положение. Но нельзя позволять в критической ситуации людям бездействовать, иначе они начинают излишне рассуждать и запугивать себя. И поэтому Этель сразу же скомандовала: — А теперь за работу.

Когда Виктор ушёл вниз подсоединять баллоны к бункеру с заключённым, Этель направила Мика и Арина внутрь корабля, чтобы заранее определить, кто и где станет, чтобы передавать её команды в хвост. Расстояние до Земли уменьшалось катастрофически быстро, а значит, времени на подготовку фактически не оставалось. Если бы звездолёт был исправен, то пилот сейчас включил бы тормозные двигатели, чтобы снизить скорость до минимума перед входом в атмосферу. Но, поскольку корабль полностью потерял управление, плотные слои воздуха теперь примут их в себя на полной скорости и последствия этого представить трудно.

Этель тревожно всматривалась в иллюминаторы. Звездолёт стремительно приближался к Земле с ночной стороны. Сама планета выглядела сейчас огромным тёмно-серым шаром с редкими светлыми пятнами в тех местах, где находились крупные города. Атмосфера оконтуривала планету ярким ореолом.

Сколько уже раз за свою жизнь Этель совершала посадки и, возвращаясь домой из очередного космического рейса, с надеждой и радостью встречала родную планету. Но сегодня она боялась её. И хорошо, что в этот момент нет никого рядом из экипажа, и никто не увидит, что железный капитан, каким она казалась самой себе, испытывает те же страхи, что и все остальные. Но сейчас она не имеет на них права. Она ответственна за жизни людей, и только её собственная собранность и профессионализм могут спасти их в данной ситуации.

Вскоре вернулся Виктор и доложил, что баллоны с кислородом подключены к бункеру. После этого он покинул рубку управления и отправился на помощь своим коллегам. И снова Этель осталась наедине со своими страхами.

О, как же ей было жутко в эти тоскливые бесконечно тянущиеся минуты до входа в атмосферу. Ведь это известная всем истина, что нет ничего хуже, чем ожидать.

Земля неумолимо приближалась. Она уже заслонила собою все иллюминаторы, и выглядела огромным ужасным чудовищем, готовым пожрать её такой маленький кораблик. Как это невыносимо страшно, когда ты не в состоянии управлять своей судьбой и твоя жизнь зависит от грозной стихии. В такие моменты невольно начинаешь понимать древних, веривших в разных богов и вымаливавших у них удачи, помощи, спасения. А что ещё остаётся делать, если ты такой ничтожно маленький перед лицом судьбы?

Этель, чтобы отвлечься от атаковавших её жутких эмоций, бесконечное число раз прогоняла в уме всевозможные меры предосторожности. Она наизусть знала все инструкции, какие только написаны для космонавтов и сейчас тестировала сама себя, всё ли она сделала правильно. Но беда в том, что ни одна стандартная инструкция не предусматривает такой вот ситуации, когда корабль остаётся полностью отключённым от питающей энергии. Хоть что-то да должно работать. Ведь даже на отстое в доках он находится под напряжением, и в нём продолжают функционировать различные системы.

А сейчас «Стремительный» мертвее мёртвого, и уже ничто не может его возродить. Ведь даже рации, работающие от автономных аккумуляторов, и те вышли из строя. К счастью, Этель однажды присутствовала в сборочном цеху, и видела, как проводится тестирование рулевых закрылков корабля. Именно это воспоминание и натолкнуло её на мысль, как можно попытаться совершить посадку. И другого выхода в данной ситуации она не видела. Да, это правильное решение. Потому и члены экипажа сразу же поняли её замысел и поддержали. Но удастся ли им совершить этот сложный манёвр? Сумеют ли они живыми добраться до Земли? Этого сейчас никто не знал. И Этель могла лишь молиться, чего никогда в своей жизни не делала. Или делала? Нет. Она не хотела вспоминать того, что пережила. Только не это, не сейчас.

Атмосфера встретила звездолёт весьма враждебно. Корабль сильно трясло. Этель пристегнулась к креслу и, что было сил, кричала команды, удивляясь, что её ещё кто-то слышит в этом диком хаосе.

«Стремительный», двигаясь с огромной скоростью, едва не проскочил Землю. Больших трудов стоило его экипажу вывернуть рули, чтобы выйти на орбиту сближения. Хорошо ещё, что там стояли лебёдки, блокировавшие огромные рулевые крылья. С их помощью удалось установить и удержать нужное положение корабля.

Сколько продолжилось это кошмарное падение, Этель не знала. Её корабль горел, проходя слои атмосферы, и в салоне начала подниматься температура. Теперь командир была довольна, что сразу же, следуя инструкции, заставила всех облачиться в скафандры и надеть баллоны с воздухом. Это, возможно, и спасёт жизни её экипажу. По крайней мере, с ними вероятность выживания намного выше.

Скорость падала, но к моменту столкновения с планетой оставалась ещё довольно большой. Этель казалось, что она прожила сотни жизней, пока они неслись сквозь огненный хаос к родной Земле, так негостеприимно встречавшей своих детей в этот раз. Чего только не вспомнилось за эти страшные минуты. И Этель тогда казалось, что её жизнь подходит к концу. Но размышлять над этим не было времени.

Ударившийся по касательной о поверхность планеты, звездолёт подбросило, и затем начало бешено крутить в воздухе. Благо, корабль тут же не развалился на куски, что привело бы к неминуемой смерти его экипажа. Но его корпус выдержал удар. Потом он снова падал, и опять подскакивал. И сколько ещё раз корабль сталкивался с землёй, Этель не знала. Не выдержав перегрузки, она потеряла сознание во время одного из ударов.

Этель вынырнула из небытия сна и впитала в себя окружающую реальность. Тишина, прохлада и какое-то умиротворяющее спокойствие. Хотя, может, это просто затишье перед бурей?

Что-то было не так, и это нервировало. Она чувствовала себя очень скверно. Это не просто, когда тебе плохо, больно, нехорошо. Скверно, это когда ничто не радует, ни собственное состояние, ни приходящие в голову мысли, ни окружающий мир. Говорят, что в таком состоянии хочется умереть, чтобы тотчас раз и навсегда покончить со всеми невзгодами, неприятностями и бедами, безжалостно преследующими человека всю его жизнь, которая так или иначе всё равно закончится для всех одинаково. А может, она уже и умерла? И сейчас наблюдает пробуждение своей души где-то в ином мире?

Этель открыла глаза, но ничего не увидела. Её окутывала сплошная тьма. Где это она? Мысли хаотично устремлялись из одной крайности в другую, не зная, за что зацепиться. Неужели всё ещё в космосе? «Стремительный», наверное, всё-таки проскочил мимо Земли, и теперь несётся куда-то прочь от неё, в открытый космос.

Нет. Что-то не так. Этель никак не могла понять, где находится. Или, может, это действительно преисподняя? Но она ощущала единство с собственным телом. Руки, правда, стали какими-то тяжёлыми, и дышится немного труднее, чем в невесомости. И тогда Этель вдруг поняла, что она не в космосе. Ведь она была опытным звездолетчиком. А это значит, что они всё-таки приземлились. Хвала богам. И от этой мысли ей стало как-то немного легче. Значит, жизнь продолжается.

Но где она сейчас находится? И почему вокруг так темно?

Что это? Она что-то услышала, или ей показалось? Вот, снова. Какие-то голоса. Значит, это не преисподняя? Откуда у духа уши?

Этель улавливала исходящие издалека едва слышные голоса. Но когда она сосредоточилась на них, то те словно приблизились и стали отчётливее. Это говорили двое мужчин. Этель прислушалась и узнала их. Вот голос Арина.

— Странная наша командир, — словно рассуждая вслух, говорил юноша. — Она считается лучшим конвоиром арестантов, но я слышал, что никто из заключенных не хотел бы, чтобы его перевозили нашим кораблём.

— Это точно, — усмехнулся голос Виктора. — А знаешь, почему?

— Нет, — ответил юноша. — Она что, издевается над ними?

— Дурак, — с неким сожалением в голосе выдохнул Виктор. — Ты бы пораскинул своим умишком, как бы она это сделала? Они ведь в заперты бункере. Нет, парень. Тут дело в другом. Это уже стало фактом, что сбежать от нашей Железной мстительницы практически невозможно. Знал бы ты, сколько уже было попыток. А какие асы бросали вызов нашей Этель. Думаешь, легко заработать такую славу? Нет, парень. Кого мы только не возили на своем корабле — от маньяков до террористов. А сколько предпринималось разных попыток убить наших арестантов, либо спасти. И ещё ни разу (запомни это) никому не удалось сделать нашей капитанше ручкой на прощание. Этель их за парсек чувствует, всех этих бандюг.

— Но сегодня и нам не повезло, — невесело произнёс Арин.

— Да, в жизни каждого бывают неудачи, — донёсся до неё удручённый голос Мика. — Но мы всё же выжили. Да и арестант, вроде, тоже. Так что, и в этот раз Этель сумела перебороть судьбу. Ведь если бы не она, то где бы мы сейчас были?

Мик замолчал, и воцарилась тишина. Такая томительная, нудная, просто убийственная. И отвратительная, мерзкая слабость разлилась по всему телу, такая, что даже шевелиться не хочется. Да ещё к тому же какая-то тупая сковывающая боль распространилась по всем членам. О, боже, как это невыносимо. Я не хочу этого чувствовать. Прочь. Забыть. Не вспоминать.

Где-то в груди начал нарастать ярый протест против всего на свете — слабости, усталости, болезненности, самой жизни.

— А почему нашу Этель называют «Железной мстительницей»? — вновь, словно через века, доносится голос Арина. И ей вдруг очень захотелось, чтобы он не смолкал. Звук речи хоть немного отвлекает от этой тупой боли и ужасных воспоминаний.

Хм. «Железная мстительница». Этель знала это своё прозвище, но открыто её так никто не называл. Видимо, из уважения.

— А ты разве не знаешь её истории? — удивлённо спросил Виктор.

— Нет, — ответил с чувствуемым любопытством в голосе Арин. — Когда мне предложили полетать на «Стремительном», ребята мне завидовали. Говорили, что я попал всё равно, что к богу за пазуху, ведь буду под командованием легендарной Железной мстительницы. Но её историю я так и не услышал.

И вновь тишина. Или это ей настолько плохо, что каждый миг, проведённый в таком ужасном состоянии, кажется вечностью? Ну, говорите же хоть что-нибудь, мысленно взмолилась Этель. Ей было невыносимо лежать вот так. Она ненавидела подобное беспомощное состояние. Оно будило в ней кошмарные воспоминания, от которых ей хотелось навсегда отделаться. Но они почему-то постоянно преследовали её, возвращаясь снова и снова. Словно безжалостные палачи, у которых нет ни капли сострадания.

— Наша Этель была раньше дамой высшего света, — гордо произнёс Виктор, и затем он же со смешком продолжил. — Я слышал, что она была самой утончённой и стервозной богачкой. У неё папа — владелец рудников на нескольких планетах. Представляешь?

— Да ты что!? — не поверил Арин.

— Да, парень. Это правда. И всё у неё было. Живи себе и радуйся. Но не всё так просто в жизни. У каждого, я тебе скажу, своя судьба. Рассказывают, что однажды Этель похитили какие-то бандиты, и затем требовали у её отца огромные деньги выкупа. И он якобы всё сразу же заплатил…

О, нет, только не это, — яростно молила её истерзанная душа. Не нужно этих жутких воспоминаний. Ну, пожалуйста. Пощадите. Я не желаю думать об этом. Прочь. Всё это было не со мной. Но перед глазами Этель из подсознания, помимо её ослабленной воли, вдруг всплыли яркие картины минувшего, которые она всегда гнала от себя. Но они всё равно никогда не уходили и, каждый раз возрождаясь, приносили всё большую боль. Да, это была трагедия её жизни, с которой она никак не могла смириться.

Она действительно была молодой, заносчивой и стервозной богачкой. Так говорят все, вспоминая её. Этель росла без матери, которая умерла, когда ей было всего шесть лет. Отец ничего не жалел для своей единственной любимой дочери, и баловал, как только мог. Не было во всём мире ничего такого, что не кинул бы он к ногам Этель, уступая любым её просьбам. Пресыщенная всем, разбрасывающая деньги на все стороны, вот какой она была тогда. Впрочем, в те времена деньги для неё не имели смысла. Она просто жила, и всё было у её ног, хоть целая планета для развлечений. И она ощущала себя сверхчеловеком, настоящей богиней. Но это, как потом выяснилось, была всего лишь детская сказка, которая внезапно закончилась в один такой счастливый день.

Это был её двадцатый день рождения. Папа подарил ей целый остров на Земле, в Тихом океане, вдали от всех континентов. Это настоящий тропический рай. Море, пляжи, два роскошных особняка и чудная природа. А посреди острова гора. Это было самое живописное место, какое только можно себе представить.

Огромная скала посреди тропических джунглей гордо вздымалась в вышину, как загадочный оплот могущественного духа Земли. Но никто не знал, что там была огромная пещера. А вот Этель узнала, и прокляла её.

Именно в тот далёкий и такой счастливый день рождения, её и похитили.

Это были двое молодых парней. Настоящие отморозки. Они смогли тайно проникнуть на остров и подготовить свой коварный план.

Парни оглушили Этель в самый торжественный момент, когда она пребывала в одиночестве, готовясь получать подарки от гостей. Так было у них заведено. Именинницу приводили в пустую комнату и гасили свет. А потом она по приглашению отца выходила в новый мир, наполненный счастьем, радостью и подарками. Но только не в это раз.

Этель в бессознательном состоянии принесли в пещеру. И вот тогда для неё и начались настоящие кошмары и ужасы. Каждый человек сам для себя определяет то, что, по его мнению, является самым отвратительным, мерзким, невозможным. Одним словом то, что и есть ад. И он старается избежать этих мнимых несчастий, которые неприемлемы в его жизни. Но действительность бывает зачастую гораздо хуже.

Говорят, что каждый день, это как новая глава в огромной книге жизни, а ночь служит своеобразным разделом, тем моментом, когда перелистываешь страницу, чтобы вновь окунуться в захватывающее приключение. Но это не правда, что только от тебя зависит то, каким будет твой новый день, твоя следующая страница. И это она узнала на себе.

Каждый день, проведённый в той пещере на её собственном райском острове, превращался для Этель в настоящий ад. Похитители оказались самыми извращёнными садистами, не устававшими придумывать всё новые зверства и беспощадно терзавшими её плоть. Как позже поняла несчастная девушка, им не нужны были огромные деньги, которые те требовали за неё. Им нужна была она сама, как объект для издевательства, а выкуп — лишь повод, чтобы её никто не искал.

Этель держали в пещере тридцать три дня, и она за это время возненавидела всех и вся. Многочисленные шрамы, скрываемые ею под одеждой, хранят ужасные следы тех страшных дней. Только на лице она сделала пластическую операцию, чтобы люди не смотрели на неё, как на уродину. Садисты хотели свести её с ума своими пытками, растоптать, уничтожить как личность. Они думали, что богатая, выросшая в роскоши девушка будет хлипкой и слабой. Но они просчитались. И она убила своих палачей.

— …Через тридцать дней её нашли на пляже одного из островов в Тихом океане, — продолжал свой рассказ Виктор. — Но похитителей не обнаружили, и никто не забрал выкуп. Эта часть её жизни так и осталась загадкой.

— Да, досталось ей тогда изрядно, — вздохнул Мик. — Вот с тех пор наша Этель и мстит всем подонкам в мире.

Да, всё это было так, официально конечно. Но настоящую правду знала только сама Этель. И её она никогда не открывала. Потому, что правда была ещё ужаснее.

Этель потеряла счёт дням в той пещере мрака и ужаса. Её постоянно окружала тьма и, лишь когда в очередной раз приходили похитители, чтобы поиздеваться над ней, она видела свет от их факелов.

Этель думала, что сходит с ума. Что было не удивительно в её положении. Время у неё тогда делилось на два периода — тёмный, когда она скулила от слабости, голода и страданий, и светлый, когда она заходилась от рёва из-за причиняемой ей невыносимой боли. И так продолжалось изо дня в день.

И тогда у неё начали появляться видения, которые выглядели настолько реально, что она словно жила какой-то иной жизнью. Девушке не с кем было поговорить, некому выплакаться, и это было очень ужасно. А к этому ещё добавлялись телесные страдания и ужасная боль, которую причиняли садисты. И вот тогда к ней и начали приходить те странные видения. Чаще всего являлся образ молодой красивой девушки с густыми чёрными волосами. От неё исходило некое душевное тепло и сострадание, которого так не хватало Этель.

Эта девушка заботливо, как мама в детстве, протягивала к Этель свои руки, и вытирала её лицо от слёз, и ей становилось легче. Быть может, она это сама себе внушала, но в те мгновения ей становилось действительно лучше. А потом Этель рассказывала этой девушке, как ей тяжело, как у неё всё болит, как она страдает. Девушка всегда молча выслушивала её. Она вообще никогда не говорила ни слова. Но даже эта её немая помощь была как глоток так необходимого ей свежего воздуха. И именно это помогало ей выжить и сохранить свой рассудок. Ту девушку Этель называла странным именем Ария.

В ту последнюю ночь, которую она провела в пещере пыток, Ария наконец заговорила. Она сказала несчастной пленнице, что хватит терпеть издевательства над собой. Пора освободиться. И Этель ей поверила. И откуда только взялись небывалые силы в её истощенном организме. Даже сейчас она не понимала, как ей удалось вырвать вбитые в камень крепления цепи. Порой Этель казалось, что помогла ей это сделать некая сила. Но точно она сама не знала, как смогла избавиться от своих оков. Её сознание было тогда затуманено голодом и истощением, и она многое просто забыла.

Но освободиться от оков, это далеко ещё не всё. И она это понимала. Нужно ещё выбраться из пещеры. И тогда Этель, пребывая в странном состоянии душевного оцепенения, устроила засаду. Это было единственное, что она могла сделать, чтобы защитить себя. Входящие со света в темноту, ничего не подозревающие садисты, плохо видели. И это дало девушке фору. Этель оглушила их по очереди огромными камнями, которые валялись в пещере, сбросив их сверху. А затем, по какому-то странному наитию, она заковала их в те же цепи, которые сорвала с себя. Когда она уже собиралась покинуть пещеру, один из похитителей пришёл в себя и посмотрел на неё замутнёнными глазами. Этот его взгляд до сих преследует её.

Этель плохо помнила, как выбралась из пещеры. Вернее сказать, она вообще ничего не помнила. Видимо, её организм находился уже на последней стадии истощения, и потому она двигалась чисто инстинктивно, без включения в работу сознания.

Теперь это была уже совсем не та изнеженная девочка, которую похитили месяц назад. В её душе произошёл надлом, и больше мир ей не казался таким забавным и радостным как раньше. И с тех пор Этель горела желанием отомстить. Она завалила вход в пещеру камнями, и потратила на это едва не целый день, наслаждаясь самой мыслью о том, что её похитители оказались на её месте. Странно, но это она как раз помнила. Ту дикую радость, что она, наконец, спаслась. Должно быть, ею двигал тогда инстинкт самосохранения, заставлявший поднимать камни и заваливать ими проход к пещере.

Когда дело было сделано и вход основательно завален камнями, силы уже оставляли её. Ведь она почти ничего не ела. И Этель каким-то чудом доползла до пляжа, где поздним вечером уборщик пляжа и обнаружил её.

К той ужасной пещере Этель больше никогда не возвращалась. Сперва она была очень больна, а потом стало уже поздно. По молодости Этель даже гордилась в душе тем, что отомстила за себя, но с годами… Нет, ей не было жаль тех двух прикованными цепями подонков, скончавшихся от голода в тёмной пещере. Но в своей душе она всегда ощущала тяжесть от содеянного. Она несла в душе грех, который совершила, и ей было больно от этого.

После освобождения Этель долго пролежала в больнице. Она находилась почти на грани, но каким-то чудом всё же сумела окрепнуть телом, а душой выбраться из своего внутреннего ада. Она выжила, ведь отец не жалел никаких средств на её лечение. Но после болезни Этель больше не смогла вернуться в тот мир, в котором жила прежде. Каждую ночь она будто снова просыпалась в той страшной пещере, и вновь переживала те ужасные муки, которые ей причиняли садисты. И Этель стала бояться спать. Она доводила себя до изнеможения, пока не забывалась тяжёлым сном. Но кошмары не прекращались и тогда. Ад не желал её отпускать.

И она сбежала от всех, от своей прошлой жизни, от богатства, от отца в армию. Почему-то именно там для её надломленной души оказалось место. Здесь Этель смогла спать. Тренировки за день так изматывали её тело, что она просто забывалась на ходу. Мужчин она ненавидела, а женщины были для неё слишком чужими. Она их не понимала. И потому Этель всегда была одна. Она к этому привыкла, и ей это даже нравилось.

Девушка не сомневалась, что отец её искал. Он ведь очень любил свою единственную дочь. Но Этель никогда больше не видела его, а ему не сообщала о себе. Сперва она никак себе не объясняла своих действий. Но потом поняла, что отец ассоциировался для неё с прошлой жизнью, той, где остались муки и страдания, и от которой она стремилась убежать. Если папа и нашел её, то она не знала об этом, и даже не задумывалась о том, насколько жестоко поступает с ним. У неё была своя жизнь и судьба.

Однажды Этель сильно, до полусмерти избила начавшего к ней грубо приставать офицера, и за это её исключили из армии. Вот так она, будучи отличным пилотом, и пришла в службу транспортировки заключенных.

Мужчины вновь замолчали, и опять стало так пусто, тихо и одиноко, что хотелось волком выть от тоски. И тогда вновь на неё навалилась эта ужасная слабость. Как Этель ненавидела болеть и ощущать это изматывающее душу подавленное состояние. Оно напоминало ей ту слабость и унижения, которые она пережила в пещере пыток.

Что это? Ей показалось, или действительно кто-то тихо ступал по камням? Этель напряжённо вслушивалась в окружающую тишину. Вот снова какой-то шорох. Нет, она не бредит. Осторожные, крадущиеся легкие шаги, и вместе с тем какие-то нетвердые. Они почти бесшумны, и Этель скорее угадывала их, чем слышала. Так ходят женщины. Но кто это может быть? На её корабле есть только одна женщина — капитан.

Шаги приближались. Вот, совсем рядом. Кто-то зацепился за её ноги. Этель слабо застонала. Боль миллионами иголок впилась в её бедное измученное тело и принялась его нещадно терзать. Оказывается, оно настоящий очаг острых непереносимых страданий, которые лишь дремали, как костёр, до тех пор, пока его не подкормить.

Незнакомка присела рядом. Даже не смотря на отупляющую боль, Этель явственно ощущала её присутствие рядом с собой и слышала её слабое дыхание. Почему она здесь? Кто эта женщина? Ответа не было. Даже намёка. И вдруг Этель ощутила, как страх сдавливает её душу. О, боже, что она делает, эта чёртова незнакомка? Это просто непереносимо. Этель, со всё возрастающим отвращением, чувствовала, как чьи-то руки касаются её. Для неё это неприемлемо. Она ненавидела, когда к ней дотрагиваются. Но чужие руки не останавливаются и продолжают движение по её телу вверх. И тогда настоящая паника охватила Этель.

Она никому не позволяла касаться себя. Но сейчас, из-за сковавшей тело слабости, она не могла постоять за себя и дать обидчику отпор. И, находясь в смятении под воздействием и болевого шока, Этель вдруг вновь оказалась в той ужасной пещере пыток, где её окружали тьма и мучения. Вероятно её разум, лишённый возможности сопротивляться, вновь вскрыл, как незаживающую рану, те жуткие воспоминания, которые она хотела навсегда похоронить. И сейчас каждое прикосновение к телу, ассоциировавшееся в её больном воображении с пережитыми мучениями, причиняло ужасную боль, а её душа трепетала от страха. И тогда Этель вновь застонала, желая защитить себя.

Но руки незнакомки уже коснулись её лица. Они легко, и как-то ужасно знакомо погладили его. И Этель вдруг ощутила, что проваливается куда-то, в некий удивительный мир, в котором нет боли, страха, ярости. Там царили только блаженный покой, и даже счастье. Неужели такое возможно? О, как здорово пребывать в таком волшебном состоянии.

И тогда Этель, сама не зная почему, наверное, от радости внезапного избавления от мук, вдруг заплакала. Это произошло с ней впервые после того, как она выбралась из той ужасной пещеры. Но эти слезы вовсе не последствия муки, боли либо унижения. Это плакала сама её душа, живительной влагой смывая всё то, что накопилось в ней за годы добровольного отшельничества. Ненависть, зло, страдания — всё смывали эти слезы, улетучивалась боль, и на их место приходило необычайное успокоение, удивительным образом обновляя её. И Этель вдруг почувствовала себя настолько прекрасно, как, наверное, ещё никогда в своей жизни. Она наслаждалась этим волшебным состоянием, и ей очень хотелось, чтобы оно длилось вечно.

Ведь это так прекрасно, когда ничего не болит. Когда не гложет совесть, и не гнетут тяжкие воспоминания. Когда можно просто жить и ощущать течение бытия, и радоваться окружающему миру. Когда хочется счастья, любви, радости, и они приходят к тебе и наполняют собой всю твою сущность. Что может быть желаннее и прекраснее? Ведь именно в таком мире и хочется жить.

И пребывая в таком прекрасном состоянии, Этель незаметно погрузилась в волшебный океан сна.

Утром Этель обнаружила себя лежащей в пещере, которую солнце заливало своими живительными лучами. По-видимому, именно они, коснувшись лица, и пробудили её ото сна. Этель глубоко вдохнула и улыбнулась миру. На душе было так хорошо, что хотелось петь.

Реальность, в которой она пробудилась, навевала некие давно забытые приятные воспоминания. Где-то невдалеке шумело море, и громко кричали птицы. Хотя, пожалуй, это больше походило на океанский прилив, когда волны неспешно накатывают на земную твердь, отвоёвывая у неё для себя пространство, а потом так же нехотя и величаво отступают назад, чтобы потом вновь возвратиться. Этот звук разбудил в её душе уже давно заснувшие воспоминания о том времени, когда у неё был собственный остров, и она так любила нежиться на его горячем песке под ласковыми лучами заходящего солнца. Странно всё это. И почему именно сейчас ей припомнились эти вещи, о которых она не думала вот уже лет пятнадцать?

Да, когда-то в её жизни был океан. Но, только, очень давно, о чём она хотела забыть. Но сегодня это воспоминание почему-то радовало её душу. И Этель вдруг показалось, что она снова вернулась в своё беззаботное детство, когда весь мир лежал у её ног, и каждый новый день дарил ещё непознанные радости и удовольствия. И тогда некое совсем свежее воспоминание пробудилось и чем-то приятным затрепетало в её душе. Что-то чудесное произошло с ней этой ночью, такое прекрасное, что оставило о себе особое незабываемое впечатление. Но память почему-то не давала чётких ответов. Ну и ладно. Это не так важно. Главное, что она чувствовала себя на удивление хорошо, а её душу наполняла радость, чего с ней уже давно не было.

Этель, оперевшись на руку, осторожно приподнялась и осмотрелась. Всё же, не смотря на бодрое расположение духа, тело всё ещё отзывалось болью на любое движение. Но, впрочем, не такой уж и сильной. А Этель желала двигаться и больше не хотела тут оставаться. Свод пещеры располагался слишком низко. Он своей массивностью давил на подсознание, и потому ей казалось, что он вот-вот рухнет. И это впечатление вызывало неприятный дискомфорт в душе.

А Этель не желала сейчас предаваться неприятным мыслям. Ей хотелось веселиться. Её тянуло выйти на простор, к морю, туда, где его волны ласково накатывают на берег. И следуя его зову, Этель, превозмогая неприятные ощущения в теле, с трудом поднялась на ноги. Она всё ещё ощущала слабость, но не настолько подавляющую, как ночью. И сейчас она желала свободы и движения. А ещё в ней проснулась какая-то необычная радость, и прямо таки огромная жажда жизни. Ей даже хотелось танцевать.

Придерживаясь за стену, на неверных ногах Этель осторожно подобралась к краю пещеры, и выглянула наружу. Боже, как здесь чудесно. Огромный безбрежный океан расстилался перед ней. Солнечные утренние лучи освещали песчаный пляж и яркими бликами играли на поверхности волн. Лёгкий прохладный ветерок нёс живительную энергию. Этель всей грудью вбирала в себя чудесный океанский воздух, и никак не могла им надышаться.

Всю свою взрослую жизнь она намерено избегала всевозможных пляжей и видов моря, боясь пробуждения ужасных воспоминаний, которые гнала от себя. Потому и выбрала себе профессию космического пилота, далёкого от этих мест. А затем дослужилась до капитана корабля. Но сегодня Этель испытывала настоящее блаженство. Она чувствовала в глубине души, что прежние страдания покинули её навсегда, и больше к ним не будет возврата. И это здорово!

У самого входа в пещеру, безмятежно растянувшись под тёплым утренним солнышком, похрапывали Арин, Мик и Ден. Они спали прямо на песке. Но не как потерпевшие аварию космонавты, а словно обыкновенные туристы, намаявшиеся за ночь во всевозможных приятных приключениях. Отсутствовал только Виктор. Он где-то поблизости, решила Этель. Она даже не подумала, что с ним могла приключиться беда. Ей хорошо, и весь мир вокруг должен быть радостным и счастливым.

Удивляясь своему чудесному настроению, Этель оторвалась от стены и, немного пошатываясь, вышла из пещеры. А вот и Виктор. Он сидел немного в стороне от входа. А рядом с ним, привалившись спиной к склону горы, полулежала какая-то молодая женщина в чёрном арестантском платье. Она была связана. Кто это такая?

Этель, всё ещё ощущая слабость в теле, неспешно подошла ближе, и вдруг замерла на месте. Не может быть. В её душе начала подниматься целая волна разных эмоций. Этель узнавала лицо незнакомки. Или это ей только казалось? Чёрные, как смоль, обрамляющие лицо волосы, необычайно тёмные, словно смотрящие прямо в душу глаза, слегка вздернутый нос, высокие скулы. Невероятно, но это та самая девушка, которая приходила утешать её тогда, много лет назад, в ту ужасную пещеру. Это же Ария. Этель чувствовала всей душой, что это именно она. И то, что произошло с ней сегодня ночью, сделала так же она.

Незнакомка как-то отрешённо смотрела на море. Нечто величественно прекрасное было в её облике. Казалось, что сама душа девушки светится особой внутренней красотой. И её совсем не трогало то, что сейчас она связана. Все эти верёвки как-то совсем странно и неуместно выглядели на ней.

Этель подошла к девушке ближе, и присела возле неё на корточки. И тогда Ария перевела на неё свой взгляд. И их глаза встретились. Этель показалось, что она утонула в них, такие они были всеобъемлющие и бездонные, и столько в них настоящей, неподкупной доброты и сострадания. Это были глаза любящей матери. Её родной давно погибшей матери. Или ей это только так казалось?

— Это ты, командир, — просыпаясь, пробурчал Виктор, заставив Этель от неожиданности вздрогнуть. — А, ты уже нашла её. Представляешь, эта красавица ночью хотела тебя придушить.

— Придушить? — удивилась Этель. И тут же в её душе начал нарастать гневный протест. — Нет. Это неправда.

— Хм. Неправда говоришь? Можешь познакомиться. Это наша арестантка. Мы вытащили её из бункера едва живую, — продолжил Виктор, — и посадили в пещере, недалеко от тебя. Ума не приложу, как она развязалась. Но мы успели вовремя, услышав твои стоны. Она душила тебя. Эта тварь никак не может успокоиться. Но против троих мужчин ей не устоять. Хотя, впрочем, если честно, она и не пыталась сопротивляться.

Этель решительно протянула свои руки и начала развязывать незнакомку.

— Ты что делаешь? — изумился Виктор.

— Она не душила меня, — заявила капитан. У неё была странная уверенность в душе, что она всё делает правильно, и от этого на сердце становилось как-то тепло и спокойно.

Девушка не сводила с Этель своих бездонных глаз. В этом её взгляде присутствовало нечто необычное, словно та не знала, что ей делать — радоваться или грустить. Какая-то внутренняя боль на мгновение отразилась на её лице, но быстро ушла. У Этель создалось впечатление, что девушка стеснялась проявления своих эмоций, хотя не могла сдерживать их.

— Я тебя узнала, — ласково сказала она, и улыбнулась Арии. — Прости, что тебя связали. Мужчины неправильно поняли твои действия. Я хочу поблагодарить тебя. Сперва я так испугалась. Но потом наступило такое волшебное состояние. Это просто здорово.

Этель было приятно находиться возле этой девушки и слова сами собой легко слетали с её губ. Некая волшебная притягательная сила исходила от Арии, и успокаивала, и наполняла душу умиротворением и добротой. И Этель всей своей душой ощущала, как ей хорошо оттого, что эта девушка сейчас с ней рядом. Ей хотелось смеяться и петь, и радоваться чему угодно, потому что рядом с этой прекрасной незнакомкой всё будет, просто должно быть, хорошо.

И вдруг произошло чудо. Девушка тоже улыбнулась ей в ответ, по-особенному, так приятно и ласково. И словно вместе с ней весь мир улыбнулся Этель.

— Смотрите, что это? — вдруг встревожено воскликнул Виктор.

Этель мгновенно обернулась, и застыла в изумлении. Прямо на них мчалось какое-то нелепое, невообразимое чудовище. Оно походило на, просто невероятных размеров, огромную чёрную собаку. Её мерзкая голова, будто покрытая безобразными волдырями, разевала страшную пасть с невероятно длинными клыками. Толстые массивные ноги очень быстро несли мощное тело хищника. Глаза монстра горели яростным красным огнём. Эта адская тварь никого не боялась, и чувствовала себя хозяином положения. И вдруг Этель заметила нечто необычное, чего никак не могла себе уяснить. Это чудовище было какое-то прозрачное. Сквозь его огромное тело хорошо просматривались море, пляж, песок. Это что, мираж?

Какой-то судорожный всхлип. Этель быстро перевела взгляд на Арию. Лицо девушки теперь перекосилось от ужаса. Но почему она так испугалась? Это ведь только призрак. Но Ария не думала так. Она вдруг сорвалась с места и, что было сил, побежала.

— Стой! — закричали Этель и Виктор в один голос. Но незнакомка их не слышала. Она в ужасе бежала от чудовищной собаки, которая неумолимо настигала её. Вот, уже догнала.

Этель со стороны наблюдала, как мерзкий монстр прыгнул на спину девушки, и та тут же повалилась на землю. Не было слышно ни звука, но создавалось впечатление, что чудовище раздирало свою добычу на части, хотя тело Арии оставалось нетронутым. Девушка извивалась под ужасной собакой, которая жестоко вгрызалась ей в спину, и кричала так жалобно, что у Этель пошли мурашки по спине.

Нет, Этель не могла спокойно смотреть на эту дикую сцену. Это зрелище просто ужасно, и вызывало в её душе бурю протеста. Этель быстро вскочила на ноги и, не обращая внимания на боль в теле, кинулась к незнакомке на помощь. Она в этот миг совсем не думала о себе. Она не понимала происходящего, но видела, что её спасительницу нужно срочно выручать.

Подбежав, Этель перевернула девушку, и при этом слегка задела тень собаки. В тот же миг такая ужасная боль ужалила её где-то изнутри, что она едва не лишилась чувств. И это было лишь одно прикосновение. Что же тогда испытывала Ария, которую терзало это чудовище?

Этель словно ударило током и отбросило в сторону. Но в тот же миг ярость фонтаном вскипела в её душе. Нет, она больше никогда не подчинится боли. Хватит с неё и того, что она натерпелась в той ужасной пещере. И она не собиралась отступать. Быстро оправившись от шока, Этель снова бросилась на помощь Арии. Она принялась переворачивать незнакомку ещё и ещё, стараясь вырвать из когтей чудовища.

Теперь собака набросилась и на неё, и тогда ей стало понятно, что испытывала девушка. Чудовище вгрызалось своими клыками в саму душу, и от этого, казалось, не было спасения. Неким внутренним взором она видела, как по её плечам потоками лилась кровь из разорванной монстром спины, а он всё глубже вгрызался в неё, стремясь добраться до самого сердца. И он был уже близок к этому. Но Этель держалась, хотя от боли кричала не своим голосом, и по-прежнему, не переставая, катила незнакомку к морю. Что ею двигало в тот момент, Этель не осознавала. Просто ей казалось такое решение наиболее верным. Чудовище уже вгрызалось ей в голову. Это ужасная адская пытка. Но она не сдавалась. Ярость помогала ей, и ненависть к насилию. Она никогда не покорится ни одному гаду в мире.

Ноги Этель застревали в песке, она уже почти лишилась сознания, но продолжала катить Арию к воде. И внезапно всё прекратилось. Волны нахлынули неожиданно. Этель упала в воду, и нестерпимая адская боль сразу исчезла. Чудовище отпустило её. Это было необычное, полное, мгновенное избавление от невыносимой муки. Даже не верилось, что секунды назад ужасная боль сводила с ума.

Вода океана дала Этель энергию, и она ожила. О, как сейчас ей было хорошо после всего того, что она пережила. Она раскинула руки в стороны, и блаженно закачалась на волнах, успокаивая свои нервы. В молодости она умела отлично плавать, и её тело само знало, как и что делать.

Этель, расставшись со своей болью, сразу вспомнила об Арии. Если та ужасная собака отпустила её саму, то это значит, что она вновь напала на девушку. Этель, поднявшись над водой, осмотрелась, но чудовища нигде не было видно, впрочем, как и Арии. Где же они?

Вокруг лишь лениво плескались приливные воды океана, слегка толкая стоявшую в нём Этель. И в этот момент Виктор с Миком и Арином подбежали к воде.

— Где она? — нетерпеливо спросила Этель.

— Ты же была с ней, — возбужденно отозвался Виктор. — Когда ты вошла в море, собака исчезла. Я думал, что она утонула.

Этель осмотрелась вновь, но девушки нигде не видно. Неужели с ней случилось что-то страшное?

— Ищите её, она, наверное, тоже утонула, — со слезами в голосе воскликнула Этель, обращаясь к своему экипажу, и сама принялась ощупывать дно. Не могла же Ария просто исчезнуть. И утонуть не могла. Если она и потеряла сознание, то в этих спокойных прозрачных водах океана они должны быстро найти её. Они просто обязаны её спасти.

Но, к сожалению, их усилия так и не увенчались успехом. Ни чудовища, ни арестантки им найти не удалось, хотя и потратили они на это весь долгий летний день.

Уставшие и расстроенные, лишь к вечеру они возвратились в пещеру. Настроение у всех было подавленное. Они выдвигали множество различных предположений о том, куда могла деться арестантка, но это так и не привело их к положительному результату.

Этель почему-то ощущала особую вину перед Арией. Ведь та помогла ей. А она спасовала. И потому на душе Этель скребли кошки.

Ужин прошёл в полном молчании. Еду с разбитого корабля принесли ещё утром, и теперь они пришлись очень кстати. Говорить не хотелось. Да и о чём? Весь день только и делали, что выдвигали гипотезы, а потом их обсуждали. Но всё оказалось впустую. Арию ведь так и не нашли.

Немного отдохнув, Этель в сопровождении Арина поднялась на плато. Там лежал искореженный и разбитый «Стремительный». А вокруг, на огромной площади, валялись его погнутые обломки. Каких-то два десятка метров не долетел он до обрыва, а там и до моря недалеко. Осматривая то, что осталось от корабля, Этель постоянно удивлялась, как это все остались живы. Обгоревший и развалившийся корпус звездолёта представлял сейчас собой безобразную гору металла. Даже арестантский бункер был разломлен на части. А через всё плато траншеей протянулся обгоревший посадочный след.

— Вот здесь и лежала та девушка, когда мы её нашли, — указал Арин место под лежаком камеры.

Этель обошла металлический остов, и приблизилась к бункеру с другой стороны. Ей, как капитану корабля, надлежало кое-что сделать. Днём было не до того, но сейчас самое время. Этель подошла к разбитой панели управления бункером и извлекла из неё диск с информацией об узнике. Судьба этой страной незнакомки очень её интересовала и волновала. А, кроме того, ей нужно предоставить этот диск в судебные инстанции вместе со своим докладом об исчезновении узника.

Лишь к утру следующего дня прибыли спасатели и забрали экипаж с острова, где «Стремительный» потерпел катастрофу. Задержка объяснялась сильными солнечными бурями, которые ослепили всю электронику на Земле, и потому аварийный маяк потерпевшего катастрофу корабля смогли засечь лишь приблизившись почти вплотную.

Этель, усталая и несколько раздражённая, неспешно возвращалась с очередного заседания следственной комиссии, назначенной для выяснения причин катастрофы её звездолёта. Прошла примерно неделя после аварийного приземления «Стремительного». Впрочем, посадкой это не называлось. Это была катастрофа.

Как всегда любой инцидент с кораблями, перевозящими заключённых, очень пристально изучался, с тем, чтобы впредь избежать подобного развития событий. А здесь было над чем голову поломать. Фактически мгновенная потеря звездолётом энергии ставила в тупик конструкторов космических кораблей и прочих специалистов из этой отрасли. И потому всю команду «Стремительного» неоднократно допрашивали, проводили следственные эксперименты, дотошно, до мелочей, день за днём восстанавливали ход событий на корабле, стараясь извлечь как можно больше информации. А это в свою очередь так изматывало людей, перенёсших настоящий шок во время аварии, что все чувствовали себя просто больными.

Но, прочь все эти мрачные унылые будни. К счастью, жизнь состоит не только из них. Сегодня стояла удивительно тёплая для поздней осени погода. Можно сказать, это было последнее «прощай» миновавшего лета, ведь скоро водворятся настоящие холода. И Этель, пользуясь случаем, наслаждалась этим теплом. И потому сегодня она надела лишь плащ. Под ним лёгкое платье из тонкого сатина, но с длинными рукавами и юбкой ниже колен, скрывавшими ужасные шрамы — следы похищения. На свои заработанные в госдепартаменте деньги она не могла позволить себе пластическую операцию всего тела, да и не хотела избавляться от страшных отметин, с которыми сжилась за прошедшие годы. Это горькая память о былом, которую она не могла просто вычеркнуть из своей жизни.

Близился вечер. Солнце уже скрылось за горизонт, и всё вокруг готовилось встретить ночь. Этель устала за день, и сейчас, вырвавшись из замкнутого пространства кабинетов, она с удовольствием вдыхала в себя свежий воздух и наслаждалась ощущением открытого пространства. После катастрофы, в которой она потеряла свой корабль, Этель несколько по иному начала смотреть на окружающий мир. Раньше, подчиняясь своим внутренним страхам, она пряталась от него. Но там, на острове Рок, произошёл в её душе некий перелом, и теперь она по-новому открывала для себя прелесть жизни, и начинала ценить чудо природы.

Сейчас Этель неспешно направлялась в свою маленькую квартирку, которая служила ей пристанищем в те, в общем-то, короткие моменты жизни, когда она не летала по космосу. Но по странной иронии судьбы, лишь на своём корабле Этель чувствовала себя по настоящему дома, а не в этой скромной комнатушке.

Направляясь к своей квартире, она всегда ходила одной и той же дорогой мимо небольшого бара, или, может, закусочной под громким названием «Космопорт». Просто до настоящего порта было недалеко, и, видимо, потому хозяин решил поэксплуатировать модную тему.

Это был какой-то странный порыв души. По другому не скажешь. Этель никогда не посещала заведений, подобных «Космопорту». Она не относила себя к той публике, которая собиралась там. Всё же она получила воспитание девушки из высшего общества. И для неё приемлемым оказался бы ресторан, но не маленькая душная забегаловка, в которой собирались типы не столь уж высокого культурного уровня. Но сегодня, странное дело, ей вдруг захотелось зайти сюда. Но для чего? Этого она не знала сама. Может, просто посмотреть ради интереса? Ведь так иногда надоедает одно и то же, что мы делаем изо дня в день. Любому человеку хочется какого-то разнообразия в жизни. И, по-видимому, следуя этому порыву, порой мы совершаем удивительные поступки, которым потом сами удивляемся. И Этель решила, что и эта её странная прихоть из той же области.

Толкнув исцарапанную дверь, Этель в нерешительности остановилась у входа.

— Ну, и что дальше? — спросила она себя, удивляясь собственному поступку. — Что ты тут ищешь?

На часах половина седьмого. Самое время ужина, и людей набилось в это небольшое заведение довольно много. Как говорится, яблоку негде упасть. И лишь за одним столиком у окна пустовало место. М-да, задачка. Но не стоять же в дверях, если уже зашла. И Этель, сама не зная почему, словно следуя некому призыву, направилась туда, огибая по пути столы и стулья с восседающими на них посетителями. Протолкавшись сквозь толпу, она уселась на свободный стул и осмотрелась. И что же теперь она будет делать? Уж точно не ужинать. Ей всегда становилось нехорошо, когда она ела в таких вот заведениях, где пища готовилась лишь бы как.

За небольшим столиком напротив Этель сидел приятный пожилой мужчина. Перед ним стояла лишь чашка остывшего кофе. Он явно скучал, отрешённо глазея на прохожих за окном. Лысоватый, аскетичного сложения с чисто выбритым подбородком. Не красавец, но женщинам нравятся такие мужчины. Они самим своим видом внушают спокойствие, некий душевный комфорт и благополучие.

Незнакомец был одет в старого покроя костюм, который дополняла свежая тёмная сорочка и неброский галстук. Чем-то привлёк он внимание Этель. Что-то во всём его облике казалось необычным. Это трудно определить сразу. Невольно присмотревшись к своему соседу, Этель вдруг словила себя на мысли, что он здесь не к месту среди всей этой окружающей публики. Впрочем, как и она сама. Быть может, тем он и привлекал её внимание?

Спустя какое-то время, мужчина, оторвавшись от окна, с видимым интересом посмотрел на соседку по столу.

— Здравствуйте, — вежливо приветствовал он даму.

— Здравствуйте, — ответила Этель, не отводя взгляда от собеседника, хотя ей самой становилось как-то не по себе из-за его внимания. Должно быть, сказывался чисто женский инстинкт, который велит остерегаться незнакомцев.

— А я вас жду, — неожиданно произнёс мужчина, чем сразу же несколько обескуражил её.

Этель искренне удивилась подобному заявлению. Как он может ждать её в этой забегаловке? Почему именно здесь? Она сама не знала, что сюда зайдёт. И зачем? Быть может, просто вешает лапшу, чтобы познакомиться?

— Вы удивлены, — тепло улыбнулся мужчина. — Не спорьте, я же вижу. Но это именно так. У меня есть к вам небольшое дело.

— Ко мне? — не могла скрыть своего изумления Этель. Вот так поворот.

— Понимаете, я хочу поблагодарить вас за спасение своей дочери. Там, на берегу острова Рок, она не успела сказать вам это.

Этель сразу же поняла, о чём он говорит, но его слова вызвали ещё большее удивление.

— Ваша дочь? — переспросила Этель. Почему-то ей казалось странным, что у Арии может быть настоящий отец. Она воспринимала девушку, скорее, как некую духовную сущность, а не живого человека.

На этот вопрос незнакомец лишь кивнул головой.

— Там было чудовище, — выдохнула Этель как-то нерешительно. Её чем-то угнетала вся эта странная ситуация, встреча и разговор с этим мужчиной. Она не была готова к нему. И потому выдала первое, что пришло на ум.

— Да, — тяжело вздохнул отец Арии, и Этель вдруг увидела, насколько он стар. Его лицо, по-видимому, отвечая на скрытые эмоции, как-то вдруг осунулось, появилось множество мелких морщинок возле глаз и на лбу. Но затем он прогнал свою печаль, оправился и словно помолодел.

— Это был Бурус, — произнёс мужчина чуть позже. — Отвратительное существо.

Этель была полностью согласна с этим, и кивнула головой.

— А где сейчас ваша дочь? — поинтересовалась она.

— С ней всё нормально, — уклончиво ответил старик.

— Её обвиняют в убийстве, — сказала она, и вдруг почувствовала какую-то несуразность, нелепость этого обвинения по отношению к той, кто вернул ей жизнь.

— А вы верите в то, что она могла убить? — осторожно спросил мужчина.

— Какое это имеет значение? — начала, было, Этель. Но сразу же осеклась. Казалось, что она говорит не то, и не она сама, а её язык.

— Нет, — вдруг честно призналась она. — Я не верю в то, что она могла убить. Но факты…

— Какие факты?! — устало выдохнул её собеседник. И Этель вдруг поняла, насколько он устал от всех этих нелепых обвинений. — Знаете, если человек чего-то недопонимает, то видит в этом угрозу для себя. Винить, конечно, за это людей нельзя, уж слишком много всякой нечисти и опасностей окружает их. Но вот вы… Ведь ваши коллеги так же обвинили мою дочь в том, что она хотела и вас убить.

Этель вновь живо вспомнила ту ночь после катастрофы. Нет, не убивала её Ария, хотя экипаж и был в этом уверен. Это было нечто другое.

Она как ученица сложила руки на столе и пристально посмотрела в глаза собеседнику. Чем-то симпатичен стал для неё этот мужчина. Возможно, он чем-то напомнил ей родного отца, которого она не видела вот уже больше десяти лет. И, едва вспомнив о нём, Этель вдруг ощутила где-то в глубине души некое щемящее чувство. В последнее время она всегда одна — и в космосе, и в своей квартирке. Вокруг много людей, но для неё они все находились словно в ином мире, в другой плоскости, как в телевизоре.

И именно сейчас, в присутствии этого человека, Этель остро ощутила ужасную пустоту в своей душе. Её ведь не ждут дома, ей никто не радуется, некому обогреть её одинокую душу. Так ради чего жить?

Знаете, мы часто не задумываемся о том, что нас окружает. Вроде бы всё так, как и у всех — жизнь, работа, какие-то дела, заботы. Одним словом — бытовуха. Но, оказывается, не всё так уж просто. Мы живём именно так, а не по иному, из-за того, что на то есть какие-то причины. К примеру, семья оказывает на нас очень большое влияние. И иногда она нас даже тяготит. Но представьте на мгновение, что эта семья вдруг исчезла. Что тогда у вас останется? Ради чего вы будете жить? Ни одна книга не имеет смысла, если её некому прочесть. Фильм — просто набор кадров, если его не с кем обсудить. И сама жизнь теряет смысл, если в ней нет любви, если по улицам не бегает детвора, и завтрашний день не сулит счастья.

Тогда, на острове Рок, дочь этого человека что-то сделала с ней. Она забрала у Этель её боль, её муку, страдания. И тогда она словно проснулась от тяжёлого кошмарного сна, преследовавшего её годами, и вновь ощутила в себе такое приятное желание жить. А Арию обвинили в покушении на убийство. Как всё это нелепо.

— У каждого человека много чего в душе намешано, — неторопливо продолжил старик. — Кто-то живёт любовью, кто-то ненавистью. Жизнь нас толкает то в одну сторону, то в другую. Так и должно быть, иначе мы ничему не научимся и не познаем. Нашей кармой уготовано нам решать разные проблемы и постигать свои уроки. Но, дело в том, что многие не в состоянии справиться с обрушившимися на них испытаниями. И такому человеку нужно избавление от груза накопленного, утешения, сострадания. Бывает, что и близкие не могут дать того тепла душе, в котором так она нуждается. И тогда она несчастна, она болеет и гибнет. Такой душе очень нужна помощь. Но зачастую бывает так, что к некоторым избавление приходит слишком поздно, и человек уже не в состоянии дальше жить. Можно излечить тело, заставить разум поверить в то, что он счастлив, но душу излечить нельзя. Ей можно дать только избавление от терзающих переживаний, воспоминаний, мук. И тогда, поверьте, она способна вновь ожить.

Этель внимательно слушала этого удивительного человека. Он задевал некие струнки её души, которые были очень болезненные для неё. И теперь приходило понимание. Вот что дала ей Ария — она давала ей избавление. И после этого ей стало действительно легче. Но тогда, выходит, что и те, в смерти кого обвиняли Арию, тоже получали своё избавление, но, порой, оно приходило очень поздно. Не это ли хочет сказать её отец?

Этель вспомнила показания против подозреваемой в убийстве, которые она прочла с диска, извлечённого из арестантского бункера. Арию неоднократно видели возле трупов людей, и это якобы послужило доказательством того, что она их и убивала. Но так ли это было на самом деле? На трупах людей никогда не находили следов насильственных действий со стороны, или отравления. Они всегда умирали собственной смертью. И обвинением против Арии было только то, что она находилась рядом.

— Где? Где сейчас ваша дочь? — вновь спросила Этель.

— Среди людей, — ответил старик. — Там, где она нужна.

— А кто такой этот Бурус? — поинтересовалась она.

— Я знаю, что вы на себе прочувствовали то, на что он способен, — как-то тепло и сочувственно произнёс незнакомец. — Что вы испытали тогда?

Этель даже содрогнулась, вспоминая тот день.

— Было ужасно больно, — сказала она. — Он будто изнутри вгрызался в душу. Это было невыносимо.

Он как дьявол, или что-то в этом роде?

— Бурус приходит к нам откуда-то извне нашего мира, — поведал старик. — Он действительно вгрызается в душу человека, и пожирает её. Особенно его привлекают те, в ком накоплено очень много зла, либо, напротив, добра. Видимо, в этих людях есть нечто особенное, отличающее их от других. Бурус уже неоднократно охотился за моей дочерью. Она пыталась спастись на других планетах, но он и там находил её. Мир един и тесен. Берегитесь, Бурус уже попробовал вас, и может вновь найти. И единственная защита от него, это постараться побольше накопить в себе энергии, чтобы он пресытился ею, прежде чем вы испустите дух. Помните, вы интуитивно столкнули его в воду. Это был довольно мудрый поступок. Вода содержит в себе столько энергии, что её хватит на миллионы бурусов. Но, к сожалению, она не всегда рядом. В общем-то, это я и хотел вам сказать. Мне невыносимо думать о том, что и вы можете подвергнуться преследованию со стороны этого монстра. Но, помните, зло всегда идёт за нами по пятам, просто оно не всегда может укусить.

— Значит, вы считаете, что Бурус теперь начнёт охотиться и на меня? — с тревогой спросила Этель.

— Я просто заранее предупредил вас, что это возможно, — ответил мужчина. — А предупреждён, значит, вооружён. Но, не переживайте, он появляется не так уж часто. Вы поймёте это потом. Его появление, это скорее месть тёмных сил за то, что дела пошли не так, как они планировали.

Этель непонимающе смотрела на отца Арии. Он ей столько сейчас наговорил, что она просто растерялась.

— Ну, вот и всё, — приятно улыбнулся старик. — Мне уже пора уходить. Да, вот ещё что. Скажите, Этель, как вы считаете, работа моей дочери нужна людям?

— Что за вопрос? Конечно. Я считаю, что очень нужна, — ответила она.

— Вы неуверенны в этом? — удивился мужчина, должно быть, её неожиданной горячности.

— Нужна, — твёрдо заявила Этель. — Я очень благодарна вашей дочери за то, что она сделала для меня.

— А, знаете, она ведь в чём-то очень похожа на вас, — вдруг сказал старик. — У неё тоже очень рано умерла мать. А потом она открыла в себе этот странный дар. В общем, вся её жизнь это постоянная борьба. И ей порой очень хотелось бы отдохнуть, пожить так, как живут другие, родить дочь. Но она вся в делах, заботах.

— Но почему она не отдохнёт? — удивилась Этель.

— Она просто не может, — тяжело вздохнул старик. — Подумайте, что если бы она отдыхала в тот момент, когда вы были в пещере. Кто бы помог вам?

— Вы знаете и это? — удивилась Этель.

— Я всё знаю, — неопределённо ответил незнакомец. — Так как? По-вашему, она имеет право на отдых?

— Но неужели на время никто не может её заменить? — удивилась Этель.

— Эх, дорогая, если бы вы знали, как всё это тяжело — помогать тем, кто уже отчаялся и молит о смерти. Как трудно утешить его, взять его боль… Да разве всё это расскажешь словами.

Незнакомец вдруг поднялся со стула.

— Прощайте! — произнес он, и направился к выходу.

— Погодите! — воскликнула Этель. — Для чего вы всё это мне рассказали?

Но незнакомец ничего не ответил, и даже не посмотрел на неё.

Этель повернулась взять со стола свою сумочку. Её взгляд почему-то упал на нетронутую чашечку кофе, которое уже давно остыло. Старик так и не притронулся к нему.

Этель поднялась и поспешила к выходу. Она хотела догнать этого странного человека, но его уже не было внутри. Этель выбежала на улицу, но и там было пусто и безлюдно. Лишь огни фонарей как-то холодно подмигивали ей со своей высоты. Краем глаза Этель заметила впереди по улице какую-то вспышку, но её мысли сейчас находились далеко от окружающего.

Странные слова старика, что они значат? Она чувствовала, что он приходил не просто поблагодарить за спасение своей дочери. Он ведь столько всего ей наговорил. Предостерёг. Но всё же понять истинную причину встречи с ним она не могла. Жаль, что он так рано ушёл. У неё ещё столько вопросов к нему. Кто на самом деле его дочь? Что она делает людям? Как помогает? Как и куда она исчезла с острова Рок? Почему её звездолет полностью вышел из строя на подлёте к Земле? Всё это чрезвычайно волновало Этель, и она, ничего не замечая вокруг, быстрым шагом шла вдоль улицы. Поэтому сразу и не заметила, как что-то постороннее вторглось в её сознание.

Этель неожиданно для себя остановилась, не понимая, что с ней происходит. Мир вокруг как-то незримо изменился. Постепенно её сознание вернулось из мира мыслей и восприняло реальность.

Этель растерянно осмотрелась. На пустынной улице было относительно тихо. Конечно, это не полная космическая тишина. Куда там. Это городская тишина с доносящимися откуда-то издали шумами, визгами, скрипами, музыкой. Человеческий муравейник готовился встретить ночь, и его жители после трудового дня старались сбросить с себя деловые маски и стать простыми людьми.

Нет, ей это не показалось. Кто-то стонал. И совсем рядом. Неожиданно Этель вспомнила вспышку света, которую увидела сразу по выходе из бара. Она была странно знакомой. Какое-то зеленовато-фиолетовое свечение. Такое необычное и незабываемое. И она вспомнила. Да, точно, именно такое ей доводилось видела на военных полигонах при стрельбе из фотонных винтовок, поражавших живую мишень мощным потоком световых лучей.

Этель бросилась в тёмный проулок, возле которого стояла. Что-то помимо воли гнало её туда, и она уже не могла остановиться. Именно отсюда она услышала стон. Вон там, в тени под стеной дома, кто-то лежит. Судя по всему, это мужчина. Он слабо стонал, а его пальцы в конвульсии сжимались и разжимались, царапая землю.

Этель сама не знала, почему она это сделала. Всё получилось само собой. Она присела рядом возле раненого и положила свои руки ему на голову. Ей очень хотелось помочь этому несчастному, облегчить его страдания. И вот тогда это и произошло.

Этель показалось, что она на какое-то мгновение заснула и угодила в чужую жизнь. Она словно слилась с душой человека, погружённой в печаль и страдания, и испытала их в полной мере. Тело мужчины буквально сжималось от невыносимой боли. И Этель воочию ощущала её на себе. Но ещё больше мучений доставляли несчастному воспоминания. Несколько минут назад он выстрелил в себя из фотонного ружья, не в силах справиться с постигшим его горем. Он потерял всю свою семью. Его жена, дочь и сын погибли в катастрофе. И он остался совсем один вместе со своей бедой. Его душа не могла этого вынести.

Этель растерялась. Она не знала, чем ему помочь. Но и бросить его не могла. Что же делать? Ей было ужасно жаль его. И тогда она заплакала вместе с ним. Её слёзы катились и катились из глаз, словно настоящий водопад, смывая всё, что попадалось на пути. И тогда Этель вдруг почувствовала, что мужчине становится легче. Его душа тоже плакала вместе с ней, очищаясь от своих невыносимых страданий. И это было божественно прекрасно.

Этель казалось, что она помогает душе человека вновь возродиться, обрести себя в жизни. Это было божественное чувство милосердия. И вдруг в её сознании возникло лицо той девушки — Арии, которая приходила к ней в трудную минуту и помогала выжить, перебороть ту беду, ту боль, которая обрушилась на неё. Что-то родное, близкое было в этой таинственной незнакомке. Этель потянулась к её образу всем сердцем, и словно пробудилась. Она вновь увидела себя в тёмном переулке сидящей на корточках возле мужчины. Но он больше не стонал. Ровное, спокойное дыхание говорило о том, что он спит.

Этель устало поднялась. С ней происходило нечто странное. Пережитые боль и страдания мужчины остались в её памяти и давили своей безысходностью. Но вместе с тем её душа пела после произошедшего. Она почувствовала себя необычайно хорошо, поскольку сумела помочь страждущему. Неужели она смогла это сделать? Просто не верилось. Но как? Этель заволновалась, чувствуя некую тайну во всём произошедшем. Она помогла этому незнакомцу так же, как когда-то и её спасительница ей самой. И бурус так же терзал её душу, как и душу Арии. Кем она стала? Как это понять и где найти ответ?

Этель осмотрелась по сторонам. Всё, больше ей здесь нечего делать. Она помогла, и теперь должна уйти. Эта пришедшая в голову мысль показалась вполне логичной. Мужчина теперь будет жить. Она вызволила его из плена безысходности. А ответы на свои вопросы она будет искать в другом месте.

Этель подняла фотонное ружье, лежавшее у руки мужчины. Негоже оставлять оружие здесь, где его могут подобрать дети. Она спрятала его под полу плаща, и покинула незнакомца. Фотонное ружье не наносит травм, и когда мужчина проснётся, он сам сможет добраться домой.

Этель задумчиво шла по улице. Её душа чувствовала себя ужасно одинокой, а голова раскалывалась от будораживших мыслей. Она никак не могла увязать воедино всё то, что с ней произошло. Всё услышанное от отца Арии тогда, в баре, казалось каким-то нереальным. Но это странное происшествие с незнакомым мужчиной заставляло несколько иначе, по-новому взглянуть на мир. Этель чувствовала, что внутренне как-то изменилась. Но больше всего её саму поражало то, что она помогла совершенно постороннему для себя человеку. И от этого ей стало очень хорошо внутри. А ведь совсем недавно она старательно избегала любого контакта с другими людьми. Но этот случай с мужчиной показал ей, что она была на неверном пути. Она пришла на помощь в трудную для кого-то минуту, она спасла человека, и теперь радовалась тому, что смогла это сделать.

И тогда ей вдруг так захотелось не возвращаться назад, в ту маленькую пустую квартирку, где никто её не ждал, в ту одинокую несчастную жизнь, в которой она пряталась от себя самой, от окружающих её людей и реальности. Этель чувствовала, что в её жизни наступил какой-то важный перелом. Что-то должно произойти.

Её взгляд неожиданно упал на кабинку видеосвязи. Где-то там, в ночи, есть ещё один человек, который, возможно, так же, как и она, терзается сейчас от одиночества и тоски. Возможно, что и ему необходима её помощь.

Это было как наваждение, как некий призыв, как предначертание свыше.

Этель зашла в кабинку и опустила кредитную карточку в прорезь для оплаты. Она решила положиться на удачу. Если номер кода ещё не изменился, то она обязательно свяжется с кем-нибудь. А пальцы уже уверенно отстукивали цифры, которые огнём горели в её сознании. А потом были мучительно долгие секунды ожидания. О боже, как же они длины.

Экран видеосвязи внезапно зажёгся, наполнив ярким светом тёмную кабинку. И Этель внезапно увидела кусочек своего детства. Такой знакомый книжный шкаф, слева стол с маминой любимой вазой, справа дверь. А в огромном красном кресле сидит тот, кого она уже так давно не видела. Он постарел, осунулся, но всё так же пронзительно знакомо смотрят его глаза, которые вдруг изумленно округлились, и по его щекам потекли слёзы.

— Папа, папочка, — шептали губы Этель, а глаза заливали потоки слёз. Она получила свое избавление.