Куда уходят Боги, или узник Экона

Автор: хронист Рун

Интерлюдия

Вдалеке от Иномировых троп, на самом краю Упорядоченного, в пространстве, средь миров — парил маленький островок. Которому суждено было стать полем битвы…

Портал открылся, я ступил на влажную почву небольшой поляны, что плавала в Межреальности. Островок зарос невысокой рыжей травой и кустарником, с жёлтыми и синими листьями. Со мной шли верные и неразлучные спутники — куреты: маги-полубоги. Они были моими помощниками и телохранителями. Я осмотрелся. Вдали, словно огоньки далёких деревень, парили миры. Участок земли, неведомо как образовавшийся в Междумирьи, был чуть меньше двухсот шагов в диаметре — дальше пустота. До ближайшей тропы, было наверное с лигу.

— Их пока нет, повелитель, — проговорил Асмодей Истребитель, старший из куретов.

— Вижу. Будьте на чеку, он должен вот-вот явиться, со своими апостолами.

Он — бог, который претендует на моё место. Когда ушли Изначальные, пришли мы — Первые боги. Мы заселяли уже существующие миры новыми расами — эльфами, людьми, гномами, и другими разумными и неразумными созданиями. Создавали миры, приводя туда всё тех же эльфов, людей и прочих. С тех пор минул не один эон лет, и вот теперь стали появляться Другие (или Древние, но так они будут называться после прихода Старых, Молодых и Новых богов), вытесняя нас — строя свои храмы, и обрекая наши имена на вечное забвение.

Мой визави не заставил себя долго ждать, и он явно любил дешёвые эффекты. Пространство вокруг небольшого островка пошло волнами, воздух стал светиться, переливаясь всеми цветами радуги, и словно обретя плоть, начал низвергаться на землю. Но мой враг не появлялся.

Это была ловушка, и мы в неё угодили! Я привёл моих людей в западню! Струи разноцветного воздуха, касаясь земли, не исчезали, а наоборот начали облекаться плотью, превращаясь в змей. Гигантские — с туловище человека твари бросились на нас, ощерив усеянные ядовитыми клыками, пасти. Я вскинул руку, открывая на пути одной из бестий портал. Шипя, словно разъярённый ветер, змея исчезла в открывшемся переходе. Асмодей атаковал летящую на него тварь своими парными копьями, нанизывая её на древки, точно червя на крючок. Остальные — Лимин перерубила змею своим фалком — копьём-мечём, Орт взмахнув посохом взорвал мерзкое создание на мельчайшие частицы, братья Верт и Вирт порубали оставшихся троих чудищ своими ятаганами.

— Неплохо, Арит! — прозвучало над нами.

Сверху, низвергаясь через всю Межреальность, проносясь сквозь миры, с обнажёнными клинками, на нас летел враг. Я и мои волшебники сшиблись с Другим и его апостолами. Магия и зачарованная сталь, были нашими помощниками в этой рубке.

Незаметно проходили часы, ведя за собой дни. Наше заговоренное оружие стало тупиться, на лезвиях волшебных клинков начали появляться зазубрины, земля на поляне была взрыта сапогами. Сила, пущенная в ход, могла рушить и создавать новые миры, зажигать и гасить звёзды. Мы и наши враги устали, плетя убийственные чары, и нанося всё новые и новые удары. Но ни Я, ни Другой не собирались отступать, желая здесь и сейчас решить один единственный вопрос: кто должен уйти?

Прикрыв заклятьем раненную Лимин, мне пришлось на миг раскрыться, отбив ложный выпад, я попал под смертельный удар. Вспарывая доспех, клинок врага врезался мне в рёбра, разрезая плоть, он опалял мою рану огнём, вонзаясь глубже в тело…. Странно, но я не мог ничего сделать. Свет стремительно мерк, погружая меня во мрак…

Глава 1

Это было последнее, что я помнил. Теперь же я стоял посреди большого зала. Моей смертельной раны не было, не осталось даже шрама, только боль всё ещё напоминала о том, что произошло, да пробитый панцирь из драконьей кожи — гибкую, но от этого не менее прочную чешую, оружие пронзило, словно бумажный лист.

И что стало с куретами, выжил ли кто? Ведь я даже не чувствую связи с ними…. Быть может они в плену, или их тела уже пожирает какая-нибудь тварь, обитающая в Межреальности? Пропасть! Я бессилен им помочь. Повертев головой, я осмотрелся. На стенах, покрытых барельефами, в кованых шандалах горели большие, толстые свечи, но даже их света не хватало, чтобы разглядеть всё помещение. Потолка не было видно, он уходил так высоко, что терялся в темноте, темно было и в углах зала — там плескался мрак, точно занавес скрывающий переход в другое место. Неожиданно ко мне пришло ощущение, что за мной наблюдают — словно сам воздух смотрел в спину, сотнями глаз рассматривал лицо, стараясь заглянуть в душу. Но нет, это были не хитроумные поисковые заклинания, пронизывающие всё Упорядоченное, и не чей-то разум, рыская, словно ищейка средь миров, отыскал меня, нет. Кто-то или что-то, находилось в этом зале и смотрело на меня.

Вместе с давящим чувством слежки, пришла и пустота — я не ощущал своей силы, и самое страшное было в том, что её не глушили какими-нибудь сильными и редкими артефактами, рядом не стояли существа способные блокировать чужую магию. Я просто лишился своего дара, сила ушла из меня, как вода из пересохшего ручья.

Теперь, чтобы разглядеть своего наблюдателя, мне пришлось, как простому смертному, щуря глаза, всматриваться в сумрак помещения. И там, в дальнем конце прямоугольного зала, за пеленой темноты, с трудом разгоняемой светом свечей, прорисовывалось три больших трона. Не медля больше ни мгновенья, подталкиваемый просыпающейся яростью, я шёл в противоположный конец галереи, чтобы получить ответы на возникшие вопросы. Шаги гулко раздавались в привыкших к тишине стенах, ноги, обутые в заляпанные грязью сапоги, попирали отшлифованные мраморные плиты пола с искусно сделанными вставками из дерева и янтаря.

Но меня остановили! Меня, Бога войны, того, кому поклонялись, даже, несмотря на появление Других богов, сотни тысяч воинов, остановили, как какого-то зарвавшегося нобиля.

— Стой, не шагу больше, — прозвучал сильный голос, которым обычно человеческие судьи выносят приговоры.

Свечи испуганно дрогнули своими огоньками. Не слушая, я шёл вперёд, но наткнулся на стену. Воздух превратился в гранитную глыбу, преграждая путь мне и защищая, тех, кто восседал на троне. Удивило то, что они обратились ко мне, используя голос, а не произнесли приказ в сознании. Быть может, они так слабы, что неспособны даже на мыслеречь? Но тогда как я очутился здесь, и кто лишил меня силы? Вопросы вновь промелькнули у меня в голове.

Три бесформенных создания сидели в десяти шагах от меня. Их аморфные тела, словно грозовые тучи, плавно перетекали, клубились, выбрасывая вперёд щупольцы-отростки. Ничего похожего на голову, а тем более рот и глаза у них, не было. Форма их тел, если такое вместилище вообще можно назвать телом, меня ничуть не удивило. В Межреальности таких созданий обитало в избытке. В одном из моих миров, подобную плоть имели Хозяева глубин, которых мне пришлось один раз поставить на место…

— Ты знаешь, что это за место, и почему ты здесь? — прозвенел всё тот же голос, уносясь под своды и теряясь там.

— Не знаю, и знать не хочу! Теперь мой черёд спрашивать, — я потянулся за клинком, но на привычном месте рука ничего не обнаружила. — Вы лишили меня оружия — трусы!

— Уймись, ты теперь не в том положении, чтобы задавать вопросы и вообще чего-то требовать, — как-то буднично и повседневно прозвучал голос, словно эту фразу Существа произносили, чуть ли не каждый день, втолковывая её своим гостям.

Стоя напротив, я так и не понял, кто же из них говорит со мной. Но в данный момент меня это не особо волновало, ярость начинала захлёстывать меня, прибавляя мне сил. Отступив на полшага, я плечом ударил в невидимую преграду, в тот момент совсем наивно полагая, что мне удастся её сокрушить.

— Смерь свой пыл Бывший, если ты проявишь немного терпения, то всё сейчас узнаешь, — прозвучал спокойный голос.

— Он ещё ничего не понял, — раздался другой.

Отбив себе плечо, тяжело дыша, но не оставляя надежды навести тут порядок, я зло посмотрел на тех кто разговаривал со мной.

— Я согласен вас выслушать, если вы, принесёте мне свои извинения и вернёте оружие! — насколько можно снисходительнее ответил я.

Послышались громкие хлопки, они эхом ударялись о стены и затихали в углах — Существа демонстрировали свой смех. А ко мне, откуда-то из глубин сознания приходило понимание всего случившегося. Медленно и робко, словно боясь оказаться правдой, это знание занимало все мои мысли. Неужели это конец?

— Похоже, мы теряем с ним время. Пора звать Авессалома — он ему всё объяснит, — переговаривались Сущности.

— Нет, постойте! Вы уж удосужьтесь мне пояснить, коль сюда притащили, — я попытался проговорить это, как можно более спокойно.

— Ты находишься в последнем оплоте справедливости — крепости Экон. Здесь судят богов, после их ухода.

— А вы, кто такие и кто вам дал такое право — судить богов? — настойчиво произнёс я.

— Мы Судьи. После допроса тебе будет вынесен приговор — очистка души в огненной купели и реинкорнация в тело простого смертного или другого существа, или же перерождение в Другого бога, но только с удалением памяти.

Я стоял и не мог в это поверить, голова стала шуметь, словно по ней прошёлся строй гномов. Значит всё…. Неужели эта участь постигла и Изначальных — исповедоваться перед какими-то непонятными Существами, которых неведомо кто облёк такой властью? Или это очередная ловушка Других богов, и я им для чего-то нужен, знаю то, что их интересует? Так, одёрнул я себя, больше никаких мыслей, только слушать.

— О вашей крепости я никогда не слышал. И почему я должен вам верить? — напирал я.

Сущности молчали, в зале повисла могильная тишина, и лишь шевелящиеся отростки на их аморфных телах, говорили от том, что они живы.

— Время твоих вопросов закончилось, Бывший. Настал час твоих ответов.

Судьи замолчали, ничего не происходило. От досады я вновь ударил плечом в незримую преграду. Но вдруг, мой слух уловил шаги, вполне человеческие, шаркающие. В противоположном конце зала распахнулись широкие, высокие двери, в помещение ворвался живой свет факелов. Разгоняя сумрак, ко мне направлялось двое людей. Один невысокий, полный мужчина среднего возраста, облачённый в монашеское рубище. Второй — высокий, широкоплечий детина, на голову выше своего товарища, одет был в широкие штаны, и кожаный мясницкий фартук.

Не успел я только подумать, чтобы наброситься на эту незамысловатую парочку, как меня опутало чужое заклятье. Я не мог пошевелиться, двинуть пальцем. Даже веки с трудом опускались и поднимались, лишь беспомощный рык рвался из залепленного магией рта. Всё было сделано верно — я мог только передвигать ногами.

Подошедшие, уважительно поклонились Судьям, мельком взглянули на меня.

— Пошли, — обратился ко мне, толстяк и, развернувшись, направился к выходу.

Второй же, ростом и шириной плеч не уступающий даже мне, всадил свой пудовый кулак мне в бок и бесцеремонно толкнул, чтобы я поспешал за уходящим товарищем. Двери за нашими спинами затворились и меня повели, запутанными лабиринтами древних коридоров. Грубо обработанный камень, был покрыт бисеринками влаги, а кверху вообще зарос мхом. На всём нашем пути я не встретил никаких признаков жизни, в стенах даже не было колец для факелов. Не попалось ни одной крысы, не было даже мусора — куска тряпки, щепки, или глиняного осколка. Создавалось такое впечатление, что здесь кроме этих двух людей и людей ли вообще, да Судей, вершащих свой, одним им известный правый суд — тут вообще никого нет.

Свернув за угол, спустившись по изрядно стоптанной лестнице, перейдя по недлинному переходу, мы подошли к массивной деревянной двери, без всякой вычурной резьбы, оббитой широкими медными пластинами. Достав ключи, толстяк отпер предусмотрительно запертую неведомо от кого дверь, и мы оказались в пыточной. Меня подвели к деревянному ложу, с вделанными в него захватами для рук и ног, сняли доспех и аккуратно, словно ребёнка уложили на спину. Несмотря на опутывающее мое тело заклятье, толстяк, и огромный детина без всякого труда, разогнули мои руки и заковали их в кандалы, то же проделали и с ногами сняв с них сапоги. Спустя миг, чары немного ослабли, давая возможность открыть рот.

Пока здоровяк, возился с каким-то инструментарием, а пузатый, ёрзая, устраивался на неудобном деревянном кресле, я осмотрелся. Комната была довольно большой. Вдоль стен тянулись всевозможные пыточные устройства — кресла с шипами и лезвиями, чтобы тот, кто на них окажется, не мог даже пошевелиться, решетки с жаровнями, дыба, ведьмино колёсо разных конструкций, мясницкая колода почерневшая от крови, орочий башмак, в котором очень сподручно давить пальцы, упрямым и несговорчивым. Другие, на первый взгляд безобидные приспособления, собранные казалось со всего Упорядоченного. В специальных подставках и без, на столах и возле них, были разложены и просто свалены в кучу, ножи и скальпели, ржавые пилы, щипцы, кусачики, молотки и садовые ножницы, тиски, большие и маленькие — в общем, все, чем можно было терзать незащищенную плоть.

— Что, нравится? — гордо осведомился пузатый. — Коль будешь упираться, то узнаешь, как, порой безобидной вещицей можно разговорить, даже немого.

Я промолчал, смерив недомерка презрительным взглядом. Ни одной, самой изощрённой пыткой они не вытянут из меня ни слова. Не так я представлял себе уход, сосем не так. По какой такой прихоти Бог, который сам создавал миры и новые расы, сам выносил приговоры и приводил их в исполнение, должен теперь изливать свою душу, чтобы потом, как простой смертный, ждать решения своей участи? Не может такого быть, просто не может! Это наверняка ловушка, западня, подстроенная Другими богами.

— Понимаю, — сочувственно проговорил, всё тот же толстяк, бывший тут явно за главного.

— У меня всё готово, мастер Авессалом, — бодро проговорил высокий силач.

— Молодец, Гугли. Сейчас начнём, только введём нашего гостя в курс дела, дабы облегчить задачу нам, и вразумить его.

Парень замер возле меня скрестив руки на груди, и с каким-то благоговением уставился на наставника Авессалома.

— Очень не просто Богу, менять обстановку — сейчас ты на коне, и твои враги и недруги, взывают о пощаде и просят помощи, а через мгновеньё, ты теряешь всё! Это не легко осознать, а тем более смириться с этим, — он тяжело вздохнул, будто сам очутился в таком положении. — Мы с Гугли, — Авессалом указал рукой в сторону своего подмастерья. — Ответим на интересующие тебя вопросы, чтобы у тебя не было никаких сомнений, в том, что Судьи тебе не соврали — ты Ушёл. И теперь, пришло время отвечать за содеянное. И это не какая-нибудь ловушка, подстроенная твоими врагами — таков Иномировой порядок. Странно что, многие Ушедшие не понимают этого, или просто не хотят смириться… это неизбежность.

Я ловил каждое его слово, пытаясь почувствовать хоть малейшую фальшь. Не имея магии, мне приходилось рассчитывать на свои чувства — но они говорили, что он не врёт. Он дал мне время, я могу его спрашивать, и тем самым хоть немного отсрочить свой допрос, и разобраться в случившемся.

«Мы проиграли. Орт, братья Верт и Вирт погибли. Их тела остались там — на безымянном клочке земли, неестественно изломанные и обезображенные, так и не погребённые. Их души теперь обречены на бессмысленные, мучительные скитания по миру духов…. Но мы вернёмся, и похороним их со всеми почестями…», — Асмодей не переставал думать об этом.

Они с Лимин, сидели возле маленького костерка в неизвестном им мире. Над их головами раскинулось зелёное ночное небо с двумя ярко-жёлтыми лунами. Красные точки звёзд, словно буркалы голодного монстра, вперивали в незнакомцев свои злые взгляды. Вокруг, на много лиг простиралась безжизненная пустыня. Холодный пронизывающий до костей ветер, гонял по нагой земле сухую траву перекати-поле, которая служила пищей для их костра.

— Мы ведь точно не знаем, что с ним случилось, жив он или мёртв. А если мёртв, то куда делось тело? Я не ….

— Ты не видел его, потому что сбежал, сбежал как трус! Бросив мёртвых друзей, — Зло выкрикнула Лимин. — И меня уволок… трус!

Прошли сутки, как они бежали с поля боя. Асмодей не боялся этого позорного слова…. Увидев, что его повелитель исчез, непонятно как, и куда. Понимая что вдвоем с Лимин, им долго не продержаться против Другого и его апостолов, он решил отступить. Отступить, чтобы найти Арита. Маг был уверен — повелитель просто так не мог исчезнуть с поля брани, бросив своих товарищей. А значит он в опасности, и ему нужна помощь. Если погибнут все куреты — те, кто обязан защищать хозяина, то Бога уже никто не сможет выручить.

— Пойми, глупая, — он нежно и устало посмотрел на разъярённую воительницу, которая от усталости даже не могла нормально сидеть, на невесть откуда взявшемся тут камне. — Если бы мы продолжили сражаться, мы бы всё равно проиграли…

— Лучше смерть в бою, чем позорное бегство! — Перебила его Лимин.

— Мы должны выжить, любой ценой, чтобы помочь Ариту. Это наш долг, наша цель. А я чувствую, ему нужна помощь… просто так боги, не исчезают.

Борясь со своей гордостью, чародейке всё же пришлось признать правоту Асмодея, и они, отправились искать их повелителя.

Несмотря на грозящую опасность и возможную охоту, Лимин и Асмодей вернулись на место недавней битвы, чтобы отсюда начать свой поиск. Отыскать нить чародейства, из-за которого исчез Арит, чтобы дальше, распутывая магический клубок — найти их повелителя.

Земля на небольшом островке была взрыта сотнями заклятий, обожжена и трансформирована, и неизвестно, что произойдёт с этой поляной через некоторое время. Чем обернётся для этого клочка земли отгремевшая тут битва? Тела их друзей, лежали брошены, точно старые, всем надоевшие куклы — вывернутые конечности, выжженные глаза и вспоротые утробы.

— Они бились за нашего Бога, и погибли. Вот почему мы должны были выжить. Мы отыщем Арита и отомстим, — сжимая кулаки, проговорил маг.

— Пощады не будет никому, — как-то зловеще и удивительно спокойно проговорила Лимин, так, что у Асмодея пошёл неприятный холодок по коже.

Перенеся тела погибших друзей в ближайший мир, они похоронили их. И вновь, вернувшись на истерзанную поляну, взялись за дело. Несмотря на то, что они были полубоги, и многое могли сделать, лишь шевельнув пальцем, но иногда всё же и им приходилось прибегать к мирской магии — начертательной. Лимин принялась своим фалком вычерчивать одиннадцатилучевую пентаграмму, проводя на земле специально неровные, ломаные линии, Асмодей как мог ей в этом помогал. Смещая концентраторы сил, искажая векторы хода заклинаний, меняя противовесы — они делали всё, чтобы звезда вобрала как можно больше отпечатков использованной здесь волшбы, дабы они смогли отследить одно единственное заклинание, то — посредством которого исчез Арит.

Прочертив последнюю руну, проверив знаки силы, имена демонов и духов, названия доменов, они довольно переглянулись.

— Теперь заклинание, — сосредоточенно проговорила волшебница.

Опутав сторожевыми чарами маленький островок, на тот случай, ежели их кто решит потревожить, они принялись плести заклятье. Вдали, по-прежнему, безмятежно и спокойно, парили миры, хотя отгремевшая здесь битва не могла не отразиться на них — родив какое-нибудь бедствие или же изменив основополагающие магические законы. Далёкие тропы извивались толстыми змеями, опоясывая своим клубком всё Междумирье, ведя по своим серым телам, как людей, эльфов, гномов и даже орков, так и совсем необычных существ.

Двое полубогов замерли в центре многолучевой звезды. Слова стекались во фразы, фразы складывались в предложения, обретая силу. Формулы выстраивались в давно затверженном порядке, стихии легко и быстро откликались на зов, Иномировые силы приходили в движение, стягиваемые к пентаграмме, чародейством куретов. Магам не нужно было произносить слова и проговаривать формулы. Пользуясь мыслеречью, достаточно было представить желаемое, и оно, облекалось эфирной плотью.

Заклинание действовало. Впитывая, вбирая в себя разлитую по всей Межреальности магию — звезда оживала, светясь ярко — голубым светом. Она, вытягивала из плоти измученной земли, из окружающей её реальности, отпечатки творившейся здесь волшбы, навсегда врезавшейся в эфирные пласты этого места. Находясь в самом центре одиннадцатилучевой пентаграммы, Асмодей и Лимин чувствовали, видели, спазмы и корчи этой обезображенной магией поляны. Память островка окутала чародеев призрачным коконом, на них словно налетел разъяренный ветер, холодными порывами обдувая лицо и распахивая одежду. Отгремевшие заклятья, точно приведения, кружились вокруг волшебников, и словно подражая призракам, рвались к душам магов.

«Вот оно!», — мысленно выкрикнула чародейка.

Но Асмодей и сам его уже заметил. Простое и древнее, но в тоже время изящное и точное, оно кружилось средь отголосков смертоносной магии.

«Я обрываю», — тоже мысленно сказал маг.

Перепробовав не одно поисковое заклинание, прослеживая всевозможными способами, уходящий и теряющийся в Межреальности след, проведя ни один час над составлением чар и подбором компонентов, для обработки нужного им заклинания, они, наконец, добились успеха.

— Ух, — устало, совсем по-людски выдохнула чародейка.

— Теперь нужно отправляться по его следу. И как можно скорее, — проговорил Асмодей.

Он устал сам, и видел, как устала Лимин, но другого выхода у них не было. Малейшее промедление грозило гибельными последствиями. Ведь если погибнет тот, кому они служат, то существование потеряет для них всякий смысл. Куреты созданы самим Упорядоченным, чтобы охранять Первых богов, и если не станет Первых — уйдут и куреты.

— Вот, попей, — он протянул девушке, неизвестно откуда взявшуюся у него флягу. — Это эликсир, сделай пару глотков и усталость пройдёт.

Благодарно кивнув, она пригубила чуть горьковатую жидкость.

— Терпкая…

— А ты думала…. На тридцати трёх травах настоян.

Асмодей взял протянутый ему сосуд и тоже немного отхлебнул.

— Ну что, в путь? — проговорил маг, глядя на свою спутницу.

— Да, — ответила Лимин, готовая в любую минуту отправиться хоть на другой конец Великой Сферы Миров..

Идя вьющимися тропами, проходя через миры, проносясь над пустотой, они словно ищейки, точно гончие, мчались по раз взятому следу — и он, вывел их.

Стоя на тропе которая заканчивалась никуда не ведя, обрываясь в пустоте, они смотрели на парящий огромный остров, остров-крепость, неизвестно какой силой возведённый в пределах Упорядоченного. Он не стоял на месте, он двигался, перемещался, будто гигантский айсберг, следуя установленному порядку движения миров.

— Это не Другие, — задумчиво проронила Лимин. — эта крепость древнее Первых богов. Быть может ровесница Изначальных? — неуверенно добавила.

— Ты права, — согласился Асмодей, внимательно вглядываясь в плывущую цитадель. — Это не творение Других, но тогда кто? Изначальные? Но Они давно ушли, или это их последний оплот? — вслух размышлял волшебник.

— Думаешь, он там? — робко, как маленькая девочка проговорила Лимин.

— Не знаю, не знаю, — маг сел на корточки, и облизал пересохшие губы. — След ведёт сюда и отпечаток Его ауры тоже здесь. Больше никаких зацепок у нас нет.

Чародейка устало опёрлась о свой фалк. Повисло молчание.

— Тогда нужно идти в разведку, — неожиданно оживилась Лимин.

— Нет, — строго ответил Асмодей. — Попробуем отсюда, и если ничего не получится — будем штурмовать. Больше искать негде.

— Начнём! — провозгласила волшебница.

И вновь поисковые заклинания сменялись заклятьями Познания, и наоборот. В ход шла любая магия доступная полубогам, и способная принести хоть какую — нибудь информацию. В тоже время они делали всё возможное, чтобы остаться незамеченными.

— Ничего, — как-то отрешённо проговорил Асмодей себе под нос.

— И у меня, — огорчённо ответила Лимин. — Только то, что отпечаток его сознания обрывается у стен этой крепости. Словно магия этого места отсекает любые эманации идущие извне.

— Значит, будем брать приступом, — промолвил маг и взглянул на волшебницу. — Ты остаешься здесь и наблюдаешь. Туда не соваться, только смотреть.

— Всё понятно, — обиженно сказала чародейка. — Напролом не полезу.

— Я иду собирать армию, дождись меня, — он на прощание посмотрел на девушку и исчез.

Глава 2

Пыточная камера. В кованых кольцах вмурованных в стену горят факелы, их блики, точно безобразные карлики, мечутся по стенам. Гугли облокотился о спинку устрашающего вида кресла, я лежал, всё так же прикован к столу и слушал Авессалома.

— …Смотрители. Они поставлены смотреть за богами и другими могущественными сущностями, и когда приходит час, Смотрители доставляют ушедших сюда, в Экон.

— А как они узнают, что настал час? Ведь до этого у меня тоже были смертельные ранения, но я выживал, и никто за мной не являлся, — говорил я, пытаясь узнать как можно больше.

— Не знаю, — беззаботно ответил Авессалом. — Это не мои дела, я в них не лезу. Что ещё желаешь услышать? Спрашивай скорее, а то ведь и нам свою работу делать нужно.

Гугли уныло переминался с ноги на ногу, откровенно скучая. Ёму видимо неоднократно приходилось слушать подобные разговоры своего начальника с вновь прибывшими гостями.

— И что же происходит с теми, кто попал сюда потом, — слово «ушедший» я никак не мог произнести.

— А то сам не видишь? — усмехнулся заплечных дел мастер. — Их допрашивают, а затем выносят приговор. Вы-то людей судите, и думаете, на вас управы не найдётся, ан нет.

— А если я не стану говорить, даже под пытками? — с вызовом бросил я, стараясь ввязать мастера Авессалома в дискуссию, вдруг о чём-нибудь проболтается.

— Ты переоцениваешь свои силы, — он усмехнулся, показывая жёлтые зубы. — Если ты всё же будешь молчать после моих пыток — в чём я очень сомневаюсь, то нам придется пойти на крайние меры — взлом сознания. И самое интересное тут в том, что эта…, — пыточных дел мастер замолчал, подбирая слово. — …Процедура отличается от той, которую проделывают обыкновенные маги, друг с другом, и с простыми людьми. Если к тем, имея достаточную силу можно без туда проникнуть в мысли, прочитать жизнь, как открытую книгу, и даже остаться незамеченным, то с вами — с богами, пусть и бывшими, всё гораздо труднее, — он посмотрел на Гугли, будто о чём-то вспомнив. — А ты дружок, не стой колом — начинай помаленьку.

Широкоплечий подмастерье кивнул, беря со стола инструменты.

— Так вот, — продолжил Авессалом. — Если бог ещё жив, мы его развоплощаем, и берёмся за душу. Если и после этого пытуемый молчит, приходится вскрывать его эфирные тела, добираясь, до самого Я, и уже получая информацию таким способом, — «Мастер пыток» замолчал, делая паузу. — Способ, без всякого сомнения, жестокий, извини за каламбур. Ведь тут велика возможность повредить душу, и при следующем перерождении, можно родиться немного того, — он крутанул пальцем у виска. Так что решай сам, как тебе быть — молчать, иль говорить.

— Мастер Авессалом, вы уже стихами стали говорить, — улыбнулся парень.

— Да уж…

Я попытался, было ещё что-нибудь спросить, но толстяк резко оборвал мою попытку.

— Думаешь мне зубы заговорить? — без злобы, но жёстко проговорил он. — Пёрышко, начинай писать.

Я скосил взгляд, и увидел на небольшой конторке, где высокой стопкой лежали листы, повисшее в воздухе красивое разноцветное перо. Оно замерло, словно чья-то рука застыла с ним над белоснежной, девственно чистой поверхностью бумаги, готовясь вывести первые руны.

— Итак. Назови своё имя — настоящее, — серьёзно промолвил Авессалом.

Я молчал, наверное, впервые в жизни не зная, что мне делать. Время словно замерло, давая мне ещё один шанс, чтобы всё обдумать — вот надо мной уже склонился верзила Гугли с мерзкого вида ножом и щипцами, Мастер пыток, только задал свой первый вопрос и медленно закрывает рот.

Так всё же, что это, хитроумная ловушка Других богов, или же действительно пришло мое время — я ушёл и теперь меня ждёт суд? Суд над Богом войны, над тем, кто давал воинам силу, вселял веру в победу, кому они поклонялись. Над тем, кто принимал души умерших в бою храбрецов в своём Храме, где они находили последнее пристанище, и награду по заслугам. Да, я был беспощаден и жесток к дезертирам и предателям. Я вдохновлял на войну людей и эльфов, гномов и орков, гоблинов и кобольдов. Другие расы шли на бой под моими знамёнами, я делился с их магами силой, делал их солдат неуязвимыми, вёдь я — Бог войны. Для меня каждый был прав, я не делил их на плохих и хороших, ибо у каждого воина, было свое правое дело, за которое он бился не требуя пощады для себя, и не испытывая жалости к своему противнику.

Теперь же я, как последний дезертир должен держать ответ за свои поступки, но не бывать этому! Ловушка это или нет, они, эти прихлебатели Иномировых сущностей именующих себя Судьями, не услышат ни звука — если уходить, так уходить как богу — Богу войны, не сказав пленившим тебя, ни единого слова.

— Не скажу, — твёрдо ответил я.

— Твоё имя? — повседневно, но настойчиво повторил Авессалом. — Будет очень больно.

— Болью меня не испугаешь. Можете резать меня, кромсать на мелкие кусочки, дробить пальцы, вытягивать кишки — я буду молчать.

— Ну что ж, — не удивился толстяк, словно и, не ожидал другого ответа. — Давай Гугли, за работу.

Заклятья, по-прежнему надёжно сковывали моё тело, но при этом не лишали чувствительности. Отложив нож, Гугли взялся по совету своего мастера, за набор игл, разной длинны и толщины.

— Что покороче — те под пальцы на ноге, — наставлял Авессалом восседая на кресле.

Я дёрнулся, попытался вырваться — бесполезно. Первые иглы вонзились под ногти, впиваясь своими жалами в плоть, задевая кость и протыкая нервные окончания. Боль, оглушающей волной покатилась по всему телу, ударяя штурмовым тараном в сознание. Я стиснул зубы, сдерживая крик. Раньше в меня вонзались стрелы и арбалетные болты, тело секли и рубили мечи и топоры, но никогда прежде я не испытывал такой боли.

Больше, не задавая мне никаких вопросов, не пытаясь в очередной раз вразумить меня, они принялись уже всерьёз истязать моё тело. Без всякой спешки, обстоятельно и педантично, Гугли с детальными пояснениями своего мастера, резал кожу, вскрывал мелкие вены, вырывал ногти, отделял плоть от плоти, работая надо мной, точно мясник над тушей — от смерти меня удерживали лишь заклинания Авессалома. Он останавливал кровь, заживлял порезы, вновь сращивал мышцы, заклятьями вправлял суставы, но не избавлял от боли. Я терял сознание, и он, вновь приводил меня в чувство. Они молчали, ожидая, когда я сам захочу говорить. А Мастер пыток, и его подмастерье, готовы были ждать сколько угодно.

Я потерял счет времени, я сходил с ума от боли, которая казалось, была со мной с самого моего рождения. Но я молчал, не произнёс ни слова, не просил о пощаде, с моих обезображенных губ слетали лишь глухие стоны. Я оставался верен себе, и тем миллионам воинов, что так же умирали на пыточных столах, на полях сражений, веря в то, что после смерти окажутся зваными гостями в моём Храме. И чтобы я был за бог, если бы здался, раскис под давлением страха и боли? И даже находясь здесь, вдали от тех, кто в меня верил и поклонялся, я не мог себе этого позволить, не мог переступить через себя.

— Ну что Гугли, не устал? — по-отечески спросил Авессалом, отхлёбывая из глиняной кружки.

— Нет Мастер, я ещё долго могу, — бодро ответил тот.

— Вот видишь? — Авессалом обратился ко мне. — Он ещё долго может. Не одумался?

Я не видел их, в моих глазницах была кровь, веки были срезаны, и тёплая влага заливала глаза.

— Нет, — лишь смог прохрипеть я.

— Ты ж не думай, мы тебе отдыху не дадим. Будем тебя кромсать долго…

Его слова стали отдаляться, уносясь куда-то в даль — я вновь терял сознание.

Асмодей возвращался, и как обещал  — вёл армию. Он выглядел уставшим, под глазами образовались тёмные круги, вдоль лба ещё глубже залегли морщины. Щёки впали, резче прорисовывались скулы, но взгляд серо-зелёных глаз был всё так же ясен и пронзителен. Курет так не разу и не спал после битвы на безымянном островке. Но он и не мечтал об отдыхе, сейчас маг мог думать только об одном — о спасении своего повелителя, того к кому он поставлен на вечную службу.

Заклятье послушно вело его и его легионы в нужное место. В заплечных чехлах приятно грели спину парные копья, сила разлитая по Межреальности ласково обволакивала его уставшее тело, проходя насквозь, и капля за каплей унося накопившуюся усталость. Под уздцы он вёл двух существ, как две капли воды похожих на морских коньков, только во много раз больше. Этих созданий называли румоны, они жили в Междумирьи, и легко приручались. На них, вместе с Лимин он собирался штурмовать неизвестную крепость.

Он пришёл. Прорезая пространство, открывались сотни порталов, из них идеально правильным строем, точно на параде маршировали призрачные армии. Асмодей привёл тех, кто уже раз умирал с именем Бога войны на устах, тех, кто теперь отдыхал и веселился в Храме Его, получив заслуженную награду за доблесть, мужество и храбрость. И сейчас, миллионы бестелесных воинов готовы были вновь пойти в бой, чтобы отдать, если потребуется свои души за того — кому они поклонялись, и в кого верили. В отличие от призраков, что скитались по Упорядоченному, так и не обретя покоя, нерассуждающие, обуряемые непонятной жаждой мести, и злобой ко всему живому; воины Асмодея были рады вновь сражаться за правое дело, круша противника!

На большом расстоянии от неприступной крепости, заслоняя собой целые миры, заполняя любое свободное пространство, выстраивались диковинные, невиданные рати бесплотных существ, которые при жизни были непримиримыми врагами, а теперь объединились вместе ради победы. Вот легко и грациозно идут отряды эльфов в своих зелёно-коричневых одеждах, с накинутыми поверх серебристыми кольчугами, важно один за другим марширует гномий хирд; занимая пространство меж нескольких миров, становятся легионы людей — их призрачные знамёна все, так же как и в былые времена треплет ветер. На тропах и между ними строятся дружины орков, полки гоблинов и кобольдов — расходясь от края до края, собираются армии. И огромный остров с неприступной крепостью, не казался теперь уже таким большим и величественным. Плывут по воздуху призрачные, сотканные, словно из тумана боевые суда, когда-то затопленные, и гниющие на дне морском, отталкиваясь несуществующими вёслами от самого пространства. Ближе к острову воины ставят катапульты и баллисты, что во время боёв были разломаны и сожжены — став оружием призраков.

Сидя на румонах, Лимин и Асмодей смотрели на построение своей полчищ. За это время, девушка привела себя в порядок, и выглядела свежей и отдохнувшей. Белые с голубым отливом волосы были собраны в толстую косу, одежда была новая, буквально с иголочки. За спиной, как и у Асмодея, был приторочен фалк.

— Крепость молчит, словно там и нет никого. Я не уловила ни единого заклинания, ни единого толчка силы, никаких возмущений, — говорила волшебница. — Чары что опутывают твердыню… я с такими никогда не сталкивалась. Пока ты отсутствовал, я ещё раз попыталась пробиться за стены, но каждый раз моя волшба натыкалась на преграду.

— Плохо, — задумчиво проронил, Асмодей. — Ну да ничего, лазейка должна быть. Вдвоём мы её отыщем, — он слегка улыбнулся Лимин, и она ответила ему тем же.

Медлить было нельзя, ведь неизвестно, сколько времени Судьба отмерила Ариту — о том, что повелитель может быть уже мёртв, Асмодей старался не думать. Связь, что веками была между богом и его куретами исчезла, и они не могли точно сказать — жив их хозяин или нет.

Отдав мысленные приказы своим командирам Асмодей начал штурм. Полетели первые призрачные ядра катапульт, взвились сотканные из тумана копья баллист, поплыли эскадры судов, посылая вперёд белёсые стрелы из несуществующих скорпионов. За ними двинулись рати людей и эльфов, гоблинов и гномов, орков и кобольдов. Давно умершие, навсегда расставшиеся с плотью, они сделались частью магического мира. В большинстве случаев не имея возможности причинить вред физическому телу, они легко могли вступать в бой с магической материей — рубя, ломая, и сминая магические преграды, разрушая заклинания и уничтожая артефакты; на равных могли рубиться с порождениями эфирных пространств.

Но защитники цитадели молчали, словно чего-то выжидая. Призрачные полки морским валом накатили на стены крепости, и казалось сейчас, погребут её под собой, но будто наткнувшись на незримые волнорезы, попятились обратно. Пущенные ядра и стрелы ударялись о воздвигнутый барьер, взрываясь белёсым дымом.

Лимин и Асмодей творили свою волшбу, пытаясь нащупать уязвимые места. Заклятье за заклятьем отправлялось к серым камням гордой крепости, чьи стены сотрясались под непрекращающимися атаками призрачных воинов.

Штурм длился уже несколько часов, призраки без видимых успехов осаждали изрезанные скалистые берега, обстреливали башни, гномы били таранами в не имеющие ворот стены, при этом, не продвинувшись ни на йоту. Но магов это, похоже, ничуть не огорчало.

— Ну что ж, всё идёт по плану, — проговорил Асмодей.

Они с Лимин парили на румонах, недалеко от штурмуемой крепости, любуясь видом атаки.

— Их барьеры крепки, но и они в скором времени покажут трещину.

— Так ты что же, предлагаешь ждать? — вспылила чародейка. — Пора уже и нам атаковать.

— Нет, — покачал головой полубог. — Надо ждать, когда они решат ударить по нашим ратям, тогда мы сможем вклиниться в их заклинание, и обойти защитные барьеры. Атаковать их сейчас бесполезно.

— Ну, как знаешь, — бросила волшебница, и, пришпорив диковинного скакуна, устремилась к острову.

Он почувствовал упругий толчок силы, и спустя мгновение, в цитадель, словно сорвавшись с пера хрониста, полетели кляксы черноты. Проходя сквозь воинов-призраков, чёрные капли, голодными пиявками присасывались к воздвигнутому барьеру. Они вбирали, всасывали в себя само заклинание, не магию разлитую тут в избытке, а именно само заклинание, поглощая его пласт за пластом.

И вот тут защитники ответили. Асмодей ощутил лишь слабый укол их магии, настолько она была чистой и незамутненной, сродни той, что создавала само Упорядоченное. Лимин удивлённо вскрикнула, ничего не успевая сделать. Пространство под ней разошлось, раскрываясь чёрной пастью Бездны, и словно разрытая могила принимает в себя мёртвое тело, так и яма, бесстрастно поглотила в себя чародейку.

Асмодей опоздал! Не успел! Когда защитники атаковали Лимин, он вклинился своей волшбой, в их угасающее заклинание, на спасение чародейки у него уже не оставалось времени.

«Я тебя вытащу», — поклялся он.

Теперь же путь его ратям был открыт, словно нога, вставленная в закрывающуюся дверь, его заклинание не давало сомкнуться защищающей крепость преграде. И точно разливающаяся в половодье река, заполняющая рвы и канавы, ложбины и ущелья, армия Асмодея хлынула в образовавшуюся брешь…

Я вновь стоял посреди большого зала, в нём, так же как и в прошлый раз царил полумрак, свечи всё пытались разогнать скопившуюся в углах за многие эоны лет, темноту. Боли не было, вместо неё пришла усталость. Осмотревшись, я направился к Судьям. Они по-прежнему восседали на троне, как того полагал их статус. Не доходя нескольких метров, я вновь упёрся в преграду. Я молчал, первыми заговорили они.

— Произошло небывалое, Бывший. Те, кто тебе служил и поклонялся, пришли за тобой и требуют твоего освобождения. Такого прецедента не случалось за всю нашу историю. Обычно ушедшего быстро забывают, и ищут себе другого покровителя, но не в этот раз. Мы ценим их веру в тебя, и поэтому даем тебе шанс. Тем более, что ты так и не дал никаких показаний, и дело на тебя не заведено. Ты станешь Падшим, у тебя будет девяносто девять лет, чтобы войти в права бога, в каком-нибудь мире. Если же за это время ты ничего не добьёшься, то опять попадёшь в Экон, и уже не вернешься. А теперь, ступай.

Послесловие

Я был свободен, и первое что я собирался сделать вместе с Асмодеем — вытащить из Бездны Лимин. Судьи знали, что создать мир, как я это делал раньше, в нынешнем моём положении невозможно, поскольку у меня нет той силы, которой обладает правящий бог. И поэтому, я со своими ратями, верных мне воинов-призраков отправлюсь отвоёвывать уже существующие миры. Я дам своим бойцам цель, и они снова, как и прежде будут сражаться за правое дело. Ведь битва — мой удел, я Бог войны!