Сеть

Автор: frida

Повсюду — огромные деревянные конструкции Корнелла
где весомые осадки любви и памяти выставлены за
исчерченными дождем листами пыльного стекла.
Уильям Гибсон

Он называет это Сетью. Всегда с большой буквы. Как будто одушевляет ее. Я бы даже могла приревновать его к ней, если бы он сразу мне не рассказал о реальной интересующей его женщине. К ней и ревную.

С ним общаться сложно. Но не мне. Мне было больно. Сложно было другим, которые не интересовали его, потому не могли даже надеяться зацепиться за малейшую частичку его внимания. Я смогла. И тогда стало больно, больно от того, что я его люблю, а он меня нет.

Как его зовут не важно. Теперь. Теперь вообще ничего не важно, кроме цифр.

Я пока еще помню пустые дни без него и несущиеся со скоростью информации ночи с ним. Ночи в Сети.

Ведь и правда глобальная паутина Интернета затягивает в свои сети. Вот и меня как муху затянуло, и я пропала. Хотя пропала я не в Сети, а в нем. Впрочем, сейчас уже трудно сказать наверняка — я не помню, как он выглядит в реальной жизни равно как и в виртуальной.

Познакомились мы с ним… сейчас это лишь большая сверкающая точка, посылающая и принимающая сигналы по нитям глобальной паутины, а тогда это было блоговским сайтом — люди вели там он-лайн дневники. Впрочем, почему вели? Ведут и сейчас: точно также, как и раньше, набивают на клавиатуре свои эмоции и чувства, выставляя на показ миллиардам таких же простых точек, как и они сами. И мы с ним такими же были. Тоже даром отдавали себя на съедение безжалостному ненасытному пауку Интернету.

А потом я решила, что не стоит отдавать все до последней капли одному Интернету, а вполне можно поделиться собою с кем-нибудь еще. И тут наши с ним точки случайно обмениваются сигналами — кодами путем одного нажатия кнопкой мыши на ссылку «случайный дневник». И вот эта ссылка выбрасывает меня на «принца Сети» — именно так его все называли. Именно этим он и был — в совершенстве владеющий навыками виртуального общения и умеющий вскружить голову любой. В сети.

Что ж, моя закружилась быстрее многих.

Ну а дальше все как у всех, только с поправкой на цифровые улыбки, цифровые слезы, цифровые комплименты и цифровые обиды.

А он всё не любил меня.

А я всё сходила с ума, ждала его каждый вечер, писала ему электронные письма, но ничего не могло мне помочь.

И я обижалась, злилась, плакала от такой безысходности, а он не мог понять, в чем причина моих терзаний.

Однажды нам просто пришлось поговорить откровенно, и он сказал мне ту фразу: «В Сети мы с тобой идеальная пара, но в реальной жизни ничего у нас не получится». Нормальный человек ухватился бы мыслью за слова «в реальной жизни ничего у нас не получится» и постарался бы забыть всю эту историю, но я к тому времени уже была настолько одержима им, что соображать нормально для меня уже не представлялось возможным.

И в моей голове остановилась совершенно другая мысль, заледенела на месте, будто волна, попавшая в область стоградусного мороза.

«В Сети мы с тобой идеальная пара»…

«В Сети мы с тобой идеальная пара»…

«В Сети мы с тобой идеальная пара»…

Он еще что-то говорил мне. Сообщения то и дело вылезали из нижнего угла экрана и загорались оранжевыми полосками, но они меня уже не интересовали.

И тогда я решилась — раз мы друг другу подходим только виртуально, так тому и быть. И я сделала это.

Привыкать к пустоте, заполненной цифрами, кодами, цепочками сигналов было невозможно. Но мы привыкали. Вместе. Он не злился на меня, впрочем, я никогда и не спрашивала, что он думает по поводу того, что я сделала. А он и не говорил.

Просто увидев окружающее его пространство, он быстро понял, где находится, потому что сам мне часто рассказывал, как глобальная Сеть выглядит изнутри. Он также узнал и меня и понял, почему мы здесь оказались. Вернее, понимать тут было нечего. Это не ребус, не головоломка и не японский кроссворд, это просто факт — я его люблю и потому сделала то, что сделала. И он это прекрасно знал. Он сначала спрашивал «как», но быстро охладел и к этому вопросу, поняв, что я не знаю, как на него ответить.

И тогда он просто стал проводить время. Сам с собой. Вернее, сам в себе. Теперь он и сам был частью Интернета, был Интернетом. Однажды я спросила у него, не винит ли он меня за то, что забрала у него реальную жизнь, но он лишь качнул головой, вернее тем, что раньше ею было, и ответил: «Последние несколько лет Интернет занимал всё мое время. Я тебе благодарен за то, что ты подарила мне возможность стать его частью. А лучшего спутника, чем ты, представить было сложно».

Да. Так и было. Я ему не мешала, не устраивала сцен, не обвиняла в безразличии. Не за чем было — он был со мной, пусть таким способом, но со мной. Больше здесь никого нет, кроме как ко мне, ему некуда было идти. Он уходил цифровым потоком, перемещаясь от точки к точке или просто подолгу смотрел на немыслимые просторы виртуальной паутины. А я молча ждала его, точно также бродя по этим бескрайним просторам и думая о нем.

Но он всегда возвращался. Возвращался и обнимал меня, прижимал к себе и какое-то время мы проводили, соприкоснувшись друг с другом. О чем-нибудь говорили, рассуждали, спорили, никогда не употребляя сослагательного наклонения применительно к нашей с ним жизни из разряда «а вот если бы не…», иногда просто молчали, обняв друг друга.

Это было хорошо. Это была идеальная пара.

Он меня сразу предупредил, что это не вечно, а весьма скоро закончится. Просто мы не будем все время бродить по Сети в виде призраков, сбоев системы. Система нас просто поглотит. Мы в ней растворимся. Превратимся в нулевые файлы, в битую информацию, остаточные пути, еще Бог знает во что. Я даже вникать в это не стала. Просто приняла то, что скоро, довольно скоро меня не станет, и его не станет. Думала о том, что хорошо, если бы нас не стало одновременно, ну или меня не стало бы первой. Без него в Сети я не проживу, просто сойду с ума почти сразу.

А он, зная всё это, путешествовал по Сети, а потом так же возвращался.

Не так давно он стал дольше оставаться рядом со мной, реже уходить, говорил, что многое ему уже удалось посмотреть и понять.

А на самом деле просто уже очень близко. Он это чувствует. Я сама это чувствую — мои мысли трудно собрать в четкую цепочку последовательности — должно быть медленно стираюсь.

Теперь мы чаще молчим, просто проводя время друг с другом. Трудно сосредоточиться, мысли будто убегают — при этом сложно вести умную беседу, ну а глупых мы не ведем.

Мне немного страшно от мысли, что меня скоро не станет. Зато можно не бояться, что будет больно — информации больно не бывает. А мы с ним ведь теперь не больше, чем просто коды информации.

Он предложил мне попробовать все записать, рассказал, как поместить это в небольшой файл, чтобы это хотя бы на какое-то время повисло в Интернете среди огромных массивов прочей информации. Сказал, вдруг я смогу вспомнить или понять, как смогла поместить нас сюда, чтобы кто-нибудь смог это повторить. Но мне не хочется разбираться в этом. Написание этого небольшого послания потребовало много времени, так что сложно представить, как долго я бы работала над способом перемещения сюда. Сомневаюсь, что я бы вообще успела.

Да и не стоят эти усилия последних мгновений жизни, пусть и виртуальной.

Лучше я вернусь к нему и обниму его покрепче. Вряд ли он уже куда-то уйдет.